Упрямый Галилей полностью

Термин «suppositio» (как и термин «гипотеза») понимался Беллармино в смысле, близком к инструменталистскому: как некое предположение, позволяющее «спасти явления» или облегчить расчеты, но не претендующее на физическую истинность (хотя в принципе кардинал допускал, что со временем истинность теории Коперника может быть доказана). В тексте приговора термин «suppositio» понимался иначе – в реалистическом ключе, как описание физической реальности, 100-процентную истинность которого мы гарантировать не в состоянии, но можем ее предполагать (на тех или иных основаниях) с той или иной вероятностью1309. И нельзя сказать, что, приписывая Галилею именно такое (реалистическое) толкование терминов «гипотеза» и «suppositio», Священная канцелярия была совсем уж не права. Однако подобное представление его позиции было также в интересах тосканца, поскольку лучше быть обвиненным в оценке системы Коперника как вероятной, нежели как абсолютно истинной.

В заключительном абзаце преамбулы приговора, включавшем перечень основных провинностей и преступлений Галилея, было сказано:

Иными словами, признавалось, что Галилей в своих заблуждениях и ересях не упорствовал (что было крайне важно для смягчения приговора), однако поскольку он признал их, только оказавшись перед лицом инквизиционного трибунала, где его показания не всегда отличались последовательностью и убедительностью, то полного доверия ему нет, в силу чего он считается сильно заподозренным в ереси. Согласно популярному в то время учебнику для инквизиторов, еретики – «это те, кто высказывает, преподает, проповедует или пишет нечто противное Священному Писанию, статьям Святой Веры; <…> решениям Соборов и определениям Верховного понтифика; <…> кто отрицает Святую Веру и принимает веру мусульман, евреев или членов иных сект и кто славит их обычаи и живет в согласии с ними»1310.

Подозреваемыми в ереси являются «те, кто время от времени делает утверждения, сбивающие слушающих с пути истины <…> кто хранит, пишет, читает или дает читать другим книги, запрещенные Индексом или иными отдельными декретами церкви; <…> кто вступает в священные ордены, имея жену, или кто берет другую жену, будучи женатым; <…> кто хоть единожды слушал проповедь еретика»1311.

Таким образом, выражение «заподозренный в ереси» означало не подозрение в совершении преступления, но служило квалификацией преступления. Церковь, как уже было сказано, различала три степени подозрения в ереси: очень сильное, сильное и легкое. Далее в иерархии прегрешений следовали: суждения, ошибочные в вере, непродуманные (неосторожные) и опасные. Галилей был признан «сильно заподозренным в ереси». Правда, оставалось неясным (точнее, юридически неопределенным) – в какой именно ереси сильно подозревали тосканца. Учение считалось еретическим, только если оно было объявлено таковым папой или собором, в отношении же теории Коперника ни того, ни другого сделано не было. Формула же contra Scripturam не равносильна формуле «формально еретическое».

Теперь о самом приговоре. Прежде всего обращает на себя внимание фраза: «было объявлено и определено, что оно («мнение» Коперника. – И.Д.) противно Священному Писанию». Создается впечатление, будто относительно «мнения» Коперника было принято соборное постановление или специальное папское решение, тогда как в действительности о нем высказывались только квалификаторы и некоторые кардиналы.

Далее, формула «tenere e credere» являлась стандартной в документах Священной канцелярии и относилась к утверждениям, которые данное лицо считало истинными. Тут открываются две возможности толкования этой части приговора: 1) Галилей верил в истинность утверждений, противоречащих абсолютной истине Библии, и 2) Галилей рассматривал теорию Коперника как абсолютную истину. Текст Sentenza допускал обе интерпретации. Бесспорно, Урбану была ближе вторая.

Единственным юридическим основанием приговора, как убедительно показал Д. Спеллер1312, был декрет Конгрегации Индекса от 5 марта 1616 года, а никак не увещание/предписание, как считают многие историки. В протокольной записи об увещании/предписании 26 февраля 1616 года нет ни слова о том, что учение Коперника противоречит Священному Писанию, об этом сказано только в декрете, и кардинал Беллармино в своем attestato также ссылается в этой связи на декрет: