Возможно ли ради свободы философского мышления, ради того, чтобы «держать мысль», пойти против фактов? Ответ Декарта: «Да, можно и необходимо, если для объяснения фактов требуется вводить, прямо или косвенно, некие мыслеподобные состояния, которые будут “подсовывать” нам вместо реальности “фактическую видимость”»1660. Ответ Ньютона: «Нет, нельзя, ибо тогда измышленные “механизмы” природы будут подсовывать нам некую неверифицируемую и нефальсифицируемую теорию, которая будет представлять лишь тень истины». Таким образом, условия свободы (и одновременно – условия ясности и отчетливости) мышления в философии и в науке не совпадали. Однако ситуация, на мой взгляд, еще более драматическая, нежели это может показаться из приведенного рассмотрения.
В заключительном разделе «Discours de la Méthode» читатель сталкивается с несколько неожиданным пассажем:
…Доводы, как мне кажется, даны в такой очередности (более точный перевод: «столь взаимно переплетены». –
Жан-Батист Морен, астроном и математик, одним из первых обратил внимание на некую несообразность в логике Декарта:
Если доказывать следствия, вытекающие из данной причины, а затем доказывать ту же самую причину, исходя из тех же следствий, не является порочным кругом, то Аристотель, да и кто угодно другой, такого понять не в состоянии1662.
Единственный способ избежать
…Чтобы доказать, что причина данного следствия является его истинной и единственной причиной, необходимо по крайней мере доказать, что такое следствие не может происходить ни от какой иной причины1663.
Только тогда наше знание будет достоверным.
Декарт отчасти согласился с Мореном, еще раз разъяснив свою позицию:
