Родители называют меня ущербной. Я пошатнула их надежды на династический брак, неудачно упав с лошади. Вряд ли княжескому сыну нужна жена, забывшая первые пятнадцать лет своей жизни. Но я не опущу руки и верну себя. Я вспомню все. Я докопаюсь до истины, пусть даже мне придется брать штурмом Лекарский факультет УПС.
Я стояла, вжавшись в стену, и боялась дышать, чтобы не пропустить ни слова из разговора родителей. Неплотно прикрытая дверь позволяла острому лучу света резать тьму, в которой я затаилась. Луч исчезал, когда мой отец проходил мимо лампы. Нервничая, глава дома Аэль всегда ходил из угла в угол. Мама же, напротив, падала в кресло и превращалась в саму скорбь с дрожащими губами и льющимися из глаз жемчужинами слез.
– Я так больше не могу, Морохир. Убери ее куда-нибудь с глаз долой, – из-за заложенного носа она говорила невнятно. – Давай отправим ее в Урочный лес к твоей сестре?
У меня сжалось сердце. Какая дочь не любит свою мать? Какая мать не гордится красавицей дочерью? У нас в семье все иначе. Я пугаю прекрасную Анорсель настолько сильно, что она старается обходить мои покои десятой стороной. Да и я не испытываю к ней никаких чувств. Они оба чужие для меня. Мое сердце молчит, когда я смотрю на родителей.
– Дай ей время. Она еще не пришла в себя, – голос отца был мягок. Но не потому, что он говорил о своей несчастной дочери, едва выжившей после падения с лошади, а из сострадания к жене.
– Три года! Прошло целых три года, когда я вместо дочери, которую нежно любила, получила дикарку, не помнящую не только нас с тобой, но даже эльфийский язык! Легко ли заново учить говорить, писать и читать, когда твоему ребенку не пять лет, а пятнадцать!
– Но она наша дочь. Ты не можешь этого отрицать. Мы справились. Она прекрасно владеет языком предков…
– Мы с младенчества вкладывали в нее мудрость отцов. Невозможно повторить за три года то, чему эльфов учат с рождения. Она не способна освоить простые истины! Ее падение слишком сильно сказалось на ее разуме. Ей уже год как положено учиться в Университете Природных Сил…
– Ты же знаешь, мы не можем отправить ее туда. Окружающие заметят ее странности. Нам нужно время.
– Ты все еще надеешься, что наследник Баэль возьмет ее замуж? Думаешь, ему не донесли, что его невеста ущербна?
– Осталось два года до оговоренного срока, ситуация может измениться…
– Морохир, ты мечтатель. Сними ставки. Ты проиграл. Твоей дочери не войти в дом Утах. Какая-то другая девушка станет снохой князя.
Я сползла по стене вниз. Обняла колени и уткнулась в них носом. Тридцать три несчастья – так прозвал меня учитель, который безуспешно пытался внедрить в мой разум эльфийские истины. Своим замужеством я должна была поднять дом Аэль на новые высоты. Почетно стать близкими родственниками эльфийского князя – главы правящего дома Утах. Теперь их надежды если не рухнули, то вот-вот готовы были сорваться в бездну. И все благодаря мне.
После падения с лошади я сделалась кем-то иным, незнакомым этому миру. Мне были чужды здешние обычаи и нравы. Я вела себя, словно дикий зверь, попавший в западню. Несвобода душила. Я не испытывала никакой привязанности к родителям и старшему брату. Придя в себя, я не узнавала собственное отражение. С удивлением всматривалась в зеркало, трогая волосы, губы, нос, уши. Где-то глубоко в мозгу засело, что раньше у меня не было этой странной формы ушной раковины – так называемого эльфийского холма, которым чрезмерно гордится моя раса.
Хорошо, что я села на пол, иначе пронесшийся мимо брат застал бы меня подслушивающей. Опять поволок бы прочь, держа за ухо. И закрыл бы, верещащую от боли, в душащих меня покоях. Уже поставлены на окна решетки, двери запирались снаружи, а я все равно мышкой кралась в тех местах, где мне не следовало быть.
В этот раз я ушла через шахту подъемника, предназначенного для подачи обедов из кухни. Хрупкая и миниатюрная, я умудрилась сложиться так, что влезла в небольшой ящик и спустилась в безлюдное ночью помещение.
Мама боялась меня, поэтому мне было запрещено без сопровождения учителя покидать свои комнаты. А я все еще надеялась выяснить, что еще, кроме падения с лошади, произошло со мной три года назад. Возможность понять дали бы разговоры, не предназначенные для моих ушей. Я чувствовала, что существует какая-то тайна, которую тщательно скрывают отец и брат. Они всегда замолкали, стоило мне или маме появиться рядом. Переглядывались, когда речь заходила о моем поведении.
– Отец! – мой стремительный брат настежь распахнул дверь, и мне пришлось отползти в темноту. – Письмо от князя! Он требует, чтобы Амари явилась на учебу в УПС. Больше нельзя скрывать ее дома.
– Я так и знала, что крах близок! – наверняка мама в отчаянии заломила руки.
– Пусть едет. Факультет бытовой магии не так сложен, – брат пытался ее утешить.
Я слышала, как стукнули его колени, когда он упал у кресла матери, чтобы прижать ее прохладную ладонь к своему лбу. Он всегда так делал, выражая почтение и любовь. А у меня холодные пальцы матери вызывала озноб. Она быстро поняла это, поэтому перестала дотрагиваться до меня. А с некоторых пор и вовсе избегала.
