К этим мыслям Дэрек еще не был готов. Он принимал необходимость перегрузок, осознавал, что будет долго болеть из-за того, что резерв длительное время не восстанавливался. Дэрек понимал риск серьезной травмы или даже смерти. Понимал и принимал его. Но то, что Вера его не узнает, представить вовсе не получалось. Мысли об этом были слишком болезненными.
Расчетами с госпожой Цельессой Дэрек занимался дважды в неделю. Он знал, что это небыстрое дело, требующее многих поправок и особой тщательности. К тому же выяснилось, что для работы с временными якорями Дэреку не хватает и знания теории тоже. Эта дисциплина никогда не относилась к его специализации, пришлось много учить. Иначе он не понимал всего, что просчитывала госпожа Цельесса.
Когда резерв Дэрека восстановился полностью естественным путем, господин Айет начал учить пасынка работать с якорями. Эти тренировки сблизили Дэрека с отчимом, и с каждым днем трюк с иллюзиями, обусловивший семилетнее отсутствие общения, казался еще более подлым и низким. Дэрек с тоской считал дни до окончания трех месяцев, времени, на которое передавал опеку над отцом Сатти Татсу. Тошно было даже думать о возвращении к прежней жизни под одной крышей с отцом.
— Мой законник, оформлявший переход опеки, просит нас зайти к нему завтра, — сказал как-то за ужином господин Айет.
— Зачем? Прошло ведь только полтора месяца, — удивился Дэрек.
— Он написал, какие-то проблемы с бумагами. Но не уточнил, — отчим передал ему короткую записку. — Вряд ли что-то серьезное.
Господин Айет, что случалось достаточно редко, ошибся. Хмурый законник, едва поздоровавшись с посетителями, выкатил почти на центр кабинета спрятанную за стеллажом доску, покрытую отметинами когтей и подпалинами.
— Боюсь, сегодня это приспособление будет необходимо, — мрачно предрек законник и сел в свое массивное кресло. — Пожалуйста, не громите мой кабинет, тут дорогая мебель, вам же потом восстанавливать.
Дэрек с отчимом настороженно переглянулись, а законник продолжал:
— Когда мы встретились в лазарете, я, если помните, спросил господина Татса, в каком месяце какого года господин Дэрек Алистер передавал ему опеку над господином Корвином Алистером, — умудрившись произнести все это на одном дыхании, законник посмотрел на Дэрека.
— Помню. Вы сказали, нужно указать в новом документе какой-то архивный номер.
— В поисках архивного номера предыдущей временной передачи опеки я обнаружил еще один документ, подписанный и зарегистрированный во время действия вышеупомянутой опеки.
Долгая пауза и беглый взгляд в сторону «доски гнева» Дэреку совсем не понравились.
— Вы хотите сказать, что Сатти Татс и Корвин Алистер подписали какой-то договор, пока Дэрек Алистер был на Острове? — переформулировал отчим.
— Договор генеральной доверенности, если говорить точней, — кивнул законник и, не заметив признаков бешенства у посетителей, продолжил. — Мне стало интересно, как использовалась эта доверенность, заключенная явно без ведома основного опекуна. И вот, почитайте, — он пододвинул Дэреку увесистый том. — Это архивная копия, равнозначные оригиналы хранятся у вашего отца и его законника.
Дэрек покорно вчитался в документ, перечитал еще раз. Рядом господин Айет зло выдохнул:
— Прелестно!
— Вы поняли, что это значит, господин Алистер? — осторожно спросил законник.
— Я больше не совладелец дома… Оказывается, — тихо ответил Дэрек, цепляясь взглядом за строчки и пытаясь вычитать там что-то другое. — Я, как выяснилось, подарил свою половину дома отцу.
— Да, господин Алистер. Вы там снимаете комнату. Официально. Вот, посмотрите, пожалуйста, — поверх уже открытой книги легла еще одна потоньше. — Там и ваша подпись есть.
— Как дорого ценится комната в доме с таким соседом! — выпалил отчим.
Дэрек перевел взгляд на сумму ежемесячной платы, почти не удивился тому, что она совпадала с его окладом. Даты на обоих документах — без малого четыре года. Обе бумаги оформлены после окончания суда над Татсом. Отец с дедом так хотели наказать Дэрека за то, что он отказался платить за Татса штрафы?
— Я, оказывается, злостный неплательщик, — сжав кулак, выдохнул он.
В сердце жгучая обида соперничала с яростью. До «доски гнева» он ещё не дошел, но новый документ вполне мог довести до этого предела.
— Я хочу полностью отказаться от опеки. Навсегда. И, ясное дело, признать договор аренды недействительным, — усилием воли Дэрек подавил проявление драконьей ипостаси. Никакие бумажки не заставят его потерять самообладание!
— С опекой все решить просто, — поспешно заверил законник. — Корвин Алистер признан опасным для общества. Вы после тяжелого ранения. Подлог документов тоже имеет место быть. При таком конфликте интересов вы просто не можете дальше быть опекуном Корвина Алистера. Суд, конечно же, решит в вашу пользу. Вам достаточно подать заявление, ваше присутствие на заседании даже не обязательно.
Дэрек кивнул, промолчал.
— А что с договором аренды и отменой дарения? — отчим, которого Дэрек даже представить раньше не мог таким разозленным, едва держал себя в руках.
