Девушек-дракониц меньше, чем мужчин. Одно из проклятий Эвлонта после катастрофы, но удовлетворять потребности плоти помогали сам-андруны прислужницы и человеческие женщины, хотя в случае последних требовалось соблюдать особые предосторожности и платить за ночи удовольствия. Девушки-драконицы отличались переборчивостью, а их родители требовали не только золота в обмен на их согласие на брак, но и отдельных выплат самой невесте, чтобы в случае гибели мужа или развода драконица ни в чем не нуждалась.
По этой причине отец Дэрека мечтал о дочери, а не о сыне. Корвин Алистер часто вслух жалел о том, что послушал ныне покойную госпожу и из-за этого на сутки ошибся со временем зачатия.
— Выкуп за дочь был бы большим, — мечтательно повторял он. — Я бы в золоте купался, завел бы отдельного слугу для каждой пуговицы!
Преувеличение чистой воды, но на число попреков это не влияло. Корвин Алистер был разочарован потомком. Полом, силой дара, его не боевой направленностью, перекрывшей так много путей достижения воинской славы, превратившей сына в кабинетную ящерицу, бледное подобие дракона, прикованное к пробиркам… В отрочестве Дэрек чувствовал, что отец недоволен им, но рядом была мама, гордившаяся сыном, ценившая, любившая его. По крайней мере Дэрек так думал, пока мама не отвернулась от него, не прекратила всякое общение. Мир Дэрека замкнулся на отце, его болезни, бедах, связанных со сбившейся меткой, а единственными более или менее хорошими знакомыми стали бывшие сослуживцы отца. Дракониды, способные только к боевой магии, с радостью пользовались плодами трудов алхимиков, но ни в грош не ставили их самих и Дэрека заодно.
Воспоминания о разговорах с отцом и уничижительных высказываниях драконидов тревожили разум, когда Дэрек пытался отвлечься, не думать о том, как Вера с видимым и ощутимым удовольствием общалась с лордом Оттосом. Конечно, закономерно, естественно, понятно… Почему бы красивой, интересной, умной девушке не наслаждаться обществом одного из самых желанных женихов Эвлонта? Лорд Оттос красив, обходителен, весьма неглуп, а вспыльчивость и задиристость — всего лишь свидетельство того, что дракон достиг зрелости и ищет пару. Его аура просто светилась интересом к женщинам, и им это нравилось! Отсюда так много дуэлей!
Да, Вера сказала, что женихи ее утомили. Да, она держала его за руку, а все эмоции говорили, что девушка рада остаться с ним наедине, но это не означает, что он не преувеличил, не переоценил ее чувства, а она не стремилась просто подбодрить его. Если вообще задумывалась о его состоянии, что вряд ли. Почему бы это ее заботило?
Дэрек весь день метался между робкой надеждой на то, что все же дорог Вере, и ужасно болезненным осознанием собственной никчемности. Внутренний голос-насмешник подсказывал, что всем страданиям можно положить конец, просто вызвав девушку на откровенность, но Дэрек скорей позволил бы отсечь себе крылья, чем решился бы на подобную беседу! Даже мысли о том, что это смешение чувств придется как-то облечь в слова, вызывали ступор и полную уверенность в том, что Вера в душе посмеется над ним. Конечно, такая добрая и вежливая девушка постарается его не обижать, но от понимания этого будет ведь только хуже!
Желание рассказать о своих сумбурных чувствах, броситься в пропасть, сложив крылья, было сильным, но не преодолело страх осмеяния. Поэтому Дэрек остаток вечера успешно изображал интерес к светской беседе, к рассуждениям Веры о том, что лучше приготовить через день во время второго тура отбора. Готовка, которую Дэрек называл алхимией на кухне, в тот день занимала его мало. Он слушал голос Веры, пытался запомнить как можно больше присущих ей особенностей, будь то поворот головы, быстрое движение, которым девушка заправляла прядь за ухо, или улыбка, таящаяся в уголках рта. Дэрек знал, что улыбка ждет там подходящего момента, как и наметившиеся морщинки у глаз. Он любовался Верой и обрадовался, когда она ненадолго взяла его за руку. Несколько минут, за которые сердце будто обволокло сияющим лаской коконом. Несколько прекрасных минут, которыми можно дорожить всю жизнь.
По моему впечатлению, Дэрек не понимал, что происходит между нами, что происходит со мной. Даже несмотря на то, что ощущал мои эмоции! Неудивительно в условиях общества, предпочитающего математически выверенное размножение. Говорить о чувствах, учитывая эти устои и мой скорый отъезд, я считала даже жестоким, не только не целесообразным. Зачем трепать нервы и себе, и ему, если мы вряд ли увидимся еще?
