Основное внимание исследователей привлек документ от 15 мая 1941 г., в котором довольно откровенно изложен советский наступательный замысел. Естественно, сторонники официальной версии сделали все, чтобы доказать, что этот план не был утвержден политическим руководством СССР, а являлся лишь рабочим документом Генштаба. Однако эта точка зрения была опровергнута, и теперь следует исходить из факта, что именно этот документ являлся итоговым оперативным планом советского Генштаба, к его осуществлению готовилась Красная Армия в мае - июне 1941 г., когда подготовка советского нападения на Германию вступила в заключительную стадию. Так же, как и Германия, советская "сторона, исходя из содержания своих планов, стремилась в короткие сроки достичь ближайших стратегических целей войны наступлением развернутых к определенному сроку ударных группировок. Это и должно было явиться основным содержанием начального периода войны"1427 .
Имеющиеся материалы позволяют высказать предположение о последовательности завершающих приготовлений советских войск к войне. Скорее всего, 1 июля 1941 г. войска западных округов получили бы приказ ввести в действие планы прикрытия, в стране началась бы скрытая мобилизация, а завершение к 15 июля развертывания намеченной группировки Красной Армии на Западном ТВД позволило бы СССР в любой момент после этой даты начать боевые действия против Германии. Невозможность полного сохранения в тайне советских военных приготовлений не позволяла надолго откладывать удар по Германии, иначе о них узнала бы германская сторона. Поэтому завершение сосредоточения и развертывания Красной Армии на западной границе СССР должно было послужить сигналом к немедленному нападению на Германию. Только в этом случае удалось бы сохранить эти приготовления в тайне и захватить противника врасплох.
Оценка советским руководством событий
Второй мировой войны в 1939-1941 гг.
Для изучения проблем предыстории Великой Отечественной войны важное значение имеет вопрос о том, как советское руководство оценивало события Второй мировой войны в 1939-1941 гг., без решения которого невозможно понять политику СССР этого периода. К сожалению, документальные источники, которые давали бы прямой ответ на этот вопрос, крайне малочисленны, однако интересующие нас сведения можно почерпнуть из материалов советской пропаганды, которые готовились под контролем И.В. Сталина и его ближайшего окружения. Поскольку инициатива определения "генеральной линии" в пропаганде исходила "сверху", сводя к минимуму самодеятельность функционеров среднего звена, эти материалы дают хотя и опосредованное, но довольно верное представление о настроениях в Кремле. Так как всякая пропаганда ведется с целью подготовки общественного мнения к определенным событиям, содержание советской пропаганды в совокупности с другими материалами, отражающими взгляды советского руководства на международную обстановку на рубеже 1930-1940-х гг. и национально-государственные интересы СССР в этой ситуации, позволяет достаточно уверено говорить о том, к чему именно готовились в Москве.
В отечественной историографии преобладает навеянное советской пропагандой мнение, что советское руководство в своей политике руководствовалось исключительно идеологическими догмами. Не случайно в последние годы в литературе дебатировался вопрос о приверженности Сталина идее "мировой революции". Так, М. Николаев и В.Э. Молодяков считают, что Сталин не руководствовался этой идеей, приводя в доказательство своего тезиса мнение Л.Д. Троцкого о страхе Сталина перед войной и революцией1428 . Еще более оригинальную версию выдвинул А.Д. Орлов, утверждающий, что Сталин руководствовался идеями панславизма1429 . Д.А. Волкогонов, наоборот, полагает, что стратегической целью советского руководства была "мировая пролетарская революция", а мышление Сталина было коминтерновским1430 . Это же мнение разделяет и Ю.Н. Афанасьев, полагая, что цель войны советское руководство видело в насаждении "коммунизма" в Европе1431 .
