— Я сам присмотрю за Десметом, чтоб он не попытался улизнуть, — вызвался Такер и поднялся со стула. — То, что вы сейчас нарешаете, я могу услышать и в пересказе.
Агне вроде бы хотел что-то сказать, но пересёкся взглядом с Чезаре Розом и пожал плечами. Их безмолвный диалог заметила только Кэри — остальные смотрели на Мармалена.
Стихийники и Такер увели Лассе-Десмета, и Дард некоторое время молча озирал совет — каждого по отдельности, внимательно, словно вникая в тайные помыслы каждого. В зале стояла тишина.
Наконец, Чезаре предложил:
— Надо, чтобы он дал знать о себе Штавану.
— Думаю, он уже дал знать, — живо отозвался Йозеф. — Мне кажется, уважаемые, вы недооцениваете этого подлеца. На крепость нападут завтра. Или даже раньше, дорогие мои соратники, может быть, уже сейчас. Он уже не может ждать.
— Почему? — спросила Кэри.
— Потому что он уже несколько дней ходит в теле некроманта, который едва жив, — ответила Хелли Рэй. — Подневольные ему маги ложи Смерти наверняка поддерживают в трупе жизнь, но голова Штавана не прирастёт к нему просто так. Тело портится, плохо слушается головы… Они поддерживают это слияние искусственно, тратят силы. Стоит ему только принести Десмета в жертву…
— Как он станет полноценным живым мертвецом, — закончил Йозеф.
Дард всё молчал.
***
— Хелли, останься, — попросил он. Не решился приказывать.
— Хорошо, господин, — Хелли Рэй поджала губы, давая понять, что сейчас не до приватных бесед.
— Если верить Йозефу, нам осталось не так уж много времени, чтобы решить один вопрос, — сказал Дард.
Хорошо бы, чтоб Лэмб Хэмптон Такер был сейчас рядом. Втроём начали эти разговоры вести в храме — втроём бы и решили окончательно… Но у Такера своё дело и свои обязанности.
— Хелли, мне надо, чтобы ты пошла со мной до самой Смерти. Штаван принесёт себе жертву. Мы дадим ему это сделать — но только для того, чтобы получить краткую паузу для себя.
— Но на совете мы решили, что только заманим его, а парня убьём сами! — удивилась Хелли.
— Нет, не решили, — возразил Сарвен. — Мы сделаем всё иначе. Но об этом будут знать только избранные. Те, кому я доверяю больше других. Но мне надо, чтобы и ты мне доверяла.
— Как прикажешь, господин, — пожала плечами Хелли. — Но мне это не нравится. Ты же понимаешь, господин, что ты назначил меня полководцем. Моё сердце будет на стенах и на улицах крепости, а не с тобой. Можно ли назвать такую жертву добровольной? Только потому, что я не буду противиться твоему приказу?
— Но я сразу же верну тебя! — воскликнул Дард, уже понимая, что уговоры не помогут.
Так не выйдет. Жертва должна сама назначить себя в жертвы ради победы. Ради него, Сарвена Дарда. Ничего не получится с Хелли, даже если она сейчас согласится.
— Ты даже не любишь меня, — с вызовом сказала Хелли.
— Это-то тут при чём? — рассердился Сарвен. — Как будто дело в любви!
Хелли Рэй выпятила подбородок, нахмурила густые брови, взъерошила короткие волосы, и без того торчащие ёжиком.
— Наше жалкое войско оставляет желать лучшего, как и его повелитель, — сказала она. — Но тут я хотя бы могу что-то поправить, а ты, господин, поищи себе другую жертву.
Она вышла чуть ли не строевым шагом, и Сарвен ошалело смотрел ей вслед в окно — в свете костров её силуэт виднелся ещё долго. На улице стояла тихая, тёплая погода, словно не приближалась страшная беда. Скоро ли рассветёт?
Тоби проснулся среди ночи оттого, что кто-то тряс его изо всех сил. Темнота, стоявшая в комнате, тихие сдавленные рыдания, чужие крепкие руки, сжавшие его плечи — страшно! Тоби собрался с духом и принялся брыкаться. Одеяло спутало его по ногам, и мальчик заорал «помогите».
Но тут же сообразил, что кто бы это ни был, он не убийца. Зачем убийце будить его, да ещё рыдать чуть ли не в самое ухо? Всё ещё вздрагивая от страха, Тобиас схватил чужака за руку.
— Эй!
— Тоби, это я! — слова, видно, давались незнакомому человеку с трудом. Его надтреснутый, тихий, слабый голос не показался Тобиасу знакомым, эмоции же у напавшего были очень сильными и потому плохо поддавались распознаванию.
— Кто? — спросил мальчик, дрожа и пытаясь нашарить лопату — накануне поставил у кровати лопату, чтоб, если что, защититься от врага…
— Т-томас Франкотт, — прошептал мнимый враг. И Тоби неверяще провёл ладонью по руке, вцепившейся в его плечо.
— Отец?
Сердце у Тобиаса так и ухнуло.
— Отец! — заорал он во весь голос.
И он сам вцепился в него — пахнущего незнакомыми запахами, с колючими от щетины щеками, исхудавшего, костистого человека, который ничем не походил на уютного, полного, сильного и добродушного Томаса Франкотта. Но это всё-таки был он!
— Я не думал, что ты жив, — признался Тоби.
— Я тоже боялся, что потерял тебя, — прошептал отец.
Он засветил маленькую лампу, стоящую на подоконнике.
— Волосы у тебя отросли, — сказал он. — И сам вырос.
Тоби тоже разглядел отца.
— Где ты был?
— В тюрьме, — сказал Томас.
