— Ну, что поделаешь… — пробормотал председатель Чжан.
Он был совсем подавлен. Как теперь ему быть, как оправдаться перед районом? Ведь в его деревне обнаружен крупный бандит, который не только укрылся здесь от правосудия, но и пролез в крестьянский союз.
Когда все вышли из дому, председатель, как бы рассуждая сам с собой, сказал:
— Да… по правде говоря, он давно казался мне подозрительным. Главное, что никто не знал, откуда он пришел и кто таков… Было так много хлопот, что я действительно не имел времени проверить. Спасибо, что вы приехали и покончили за нас с негодяем. Зайдите пока в крестьянский союз погреться, а я дам распоряжение запрячь лошадей.
— Не надо, не надо, — запротестовал Го Цюань-хай. — Мы уж сами справимся. Зачем вас затруднять…
Го Цюань-хай подумал, что раз этот разведчик более года смог укрываться в деревне, у него, конечно, есть здесь друзья, доброжелатели и, как знать, может быть и сообщники. Поэтому Хань Лао-у следовало удалить отсюда как можно скорее, пока весть об его аресте не распространилась по всей деревне. Как бы кто-нибудь не попытался его выручить!
Го Цюань-хай приказал Бай Юй-шаню и двум милиционерам идти впереди арестованного, а сам с третьим пошел сзади, поминутно оглядываясь.
Когда отошли от деревни около ли, на обледенелой дороге послышались топот лошадиных копыт и покрикивание возчика. Группа, конвоирующая арестованного, замедлила шаг. Сани быстро приближались.
— Стой! Кто едет? — крикнул Го Цюань-хай.
— Из крестьянского союза деревни Каошаньтунь! — ответили из саней.
— Откуда бы вы ни были, стой! Вышлите сперва одного человека. Поглядим: кто такие.
Сани остановились, из них выскочил человек в рваной шубе. Он быстро подбежал к Го Цюань-хаю и, опасливо покосившись на винтовку, заговорил:
— Свои… Возчик я! Наш председатель велел запрячь сани и подвезти вас. Товарищи, говорит, устали, а до города еще тридцать ли будет…
Го Цюань-хай пристально оглядел возчика, затем подошел к саням. Они были пусты.
— Садись! — распорядился он.
Все уселись, и лошади помчались по хорошо укатанной дороге.
— Да… — протянул возчик. — Мы и не знали, что это за человек. Сказал, что родом он из Цзямусы, а зовут Ли Бай-шань. Ну из Цзямусы — так из Цзямусы, Ли — так Ли. Нам, конечно, следить за ним было не к чему. Человек как будто смирный и даже, можно сказать, обходительный. Крестьянскому союзу сам вызвался помочь. Мы тоже отнеслись к нему по-хорошему. Смутил нас, правда, один случай. Как-то раз его сынишка заспорил о чем-то с нашими ребятами. Озлился, что ли, на них и выпалил: «Если я, Хань, кого-нибудь обманул из вас, пусть гром меня разразит на этом месте!» Мой мальчонка тоже был при этом и стал пытать его: «Как, разве твоя фамилия Хань, а не Ли?» Тот, конечно, сразу на попятную. «Нет, — говорит, — моя фамилия Ли, это моей мамы фамилия Хань». Посудачили мы, что бы это такое могло значить, и забыли. В ту пору сводили счеты с помещиками и недосуг было чем другим заниматься. А вышло так, что приютили злодея. Председатель сказал: большого бандита мы приголубили…
— Еще какого… — буркнул Го Цюань-хай. — Японский разведчик.
— Какая беда! — вздохнул возчик. — Уж спасибо вам, что разыскали его. Все наши люди очень довольны будут. — И, обернувшись к арестованному, он усмехнулся: — Так как твоя фамилия будет: Ли или Хань?
Восточный край неба опоясала серая полоса. Она постепенно расширялась, светлела, затем быстро начала розоветь и наконец заполыхала пламенем.
В придорожных деревнях запели петухи. Холодный утренний ветер пронизывал насквозь.
Сани въехали в уездный город, залитый ослепительным утренним солнцем.
Го Цюань-хай отпустил милиционеров и пошел оформлять документы. В тот же день он и Бай Юй-шань посадили пойманного разведчика в поезд и повезли на восток. Добравшись до своего уездного города, они наняли сани и во весь дух помчались в деревню Юаньмаотунь.
Едва сани с арестованным показались в западных воротах, вся деревня высыпала навстречу.
— Дайте дорогу! — закричал Чжан Цзин-жуй.
Но толпа плотной стеной загородила шоссе. Лошади остановились.
Из рядов вынырнул маленький У Цзя-фу и, с любопытством оглядев арестованного, воскликнул:
— Точь-в-точь наш Хань Лао-лю: и глаза, как горох, и лысина та же!
К саням протиснулся старик Сунь:
— Ой-ой! Никак наш почтенный господин Хань Пятый в роде? На чем же этот господин изволил приехать? На машине или, может, верхом?
Хань Лао-у обвел взглядом столпившихся крестьян. Сердце его забилось, он весь побледнел. Однако, собрав все силы, он попытался улыбнуться и шутливо ответил:
— Вместо соболя зайца изловили…
Ханя довезли до пустой холодной лачуги и посадили под замок. Люди долго не расходились. Окружив во дворе Го Цюань-хая и Бай Юй-шаня, они засыпали их вопросами.
Когда возчик Сунь услыхал, что крестьянский союз деревни Каошаньтунь дал сани, он даже умилился:
— Гляди-ка, какие хорошие люди.
Двор понемногу пустел. Чжан Цзин-жуй подозвал У Цзя-фу, и они договорились, что днем Хань Лао-у будет охранять молодежь, а ночью — народная милиция.