Сяо Сян огляделся. Лица все знакомые, можно было и не стесняться. Начальник бригады спустил ноги с кана и начал обуваться.
— Жив, старина? Здоров? — весело обратился он к возчику.
— Да если бы я умер, моя старуха давно прибежала бы к тебе в уезд со слезами, — прищурив левый глаз, рассмеялся возчик.
Подошла вдова Чжан Юй-линя:
— Наш пастушок, услышав о вашем приезде, уж так обрадовался…
Мужчины и женщины принялись наперебой рассказывать, как они соскучились по начальнику и как ждали его приезда:
— Все надеялись: вот-вот приедешь…
— Еще когда зеленую кукурузу ели, — думали, что вернешься.
— Дождались осени, дождались зимы, а тебя все нет да нет. Так и порешили: уехал наш начальник Сяо в город и забыл про нас.
Сяо Сян тепло улыбнулся:
— Что вы? Как можно забыть? Никогда не забуду.
Он достал тазик и пошел за водой. На пороге, опершись спиной о косяк, молча стояла Дасаоцза. Волосы ее были обрезаны. Над черными, как вороново крыло, бровями нависала челка. Черные глаза неотрывно глядели на Сяо Сяна. Она, казалось, хотела спросить о чем-то, но он заговорил первый:
— Здравствуй, Дасаоцза. Бай Юй-шаня перевели в город Шуанчэнцзы. Работает он в милиции и очень по тебе скучает.
— Как бы не так… — процедила сквозь зубы Дасаоцза. — Уж чего-чего, а этого за ним не водится. Вышел за дверь — и забыл.
Начальник бригады только собрался ответить, как со двора донесся скрип колес. Он выглянул в приоткрытую дверь. Это Тянь Вань-шунь привез полную телегу дров. Старик вошел и почтительно поздоровался.
— Ты только приехал, начальник, дров у тебя, конечно, нету. Вот я и доставил. Топи себе, а кончатся, еще подвезу. Хорошего у нас в деревне немного, но зато дров хватает.
Несколько человек вышли во двор и сложили дрова под навес. Они растопили печь, кан нагрелся, и в комнате стало тепло. Хотя было время завтрака, домой никто не спешил. Люди пристроились кто где. Многие расположились на кане. Одни примеряли пальто и шапку Сяо Сяна, другие разглядывали его оружие.
Старик Сунь осторожно взял в руки новенький браунинг, дунул в него, понюхал и торжественно проговорил:
— Да… эта штука сделана по всем небесным законам.
— Каким еще небесным, суеверная ты башка! — перебил его Чжан Цзин-жуй. — При чем тут небесные законы? Это люди изобрели.
— А люди по каким-таким законам изобретают, по-твоему? — хитро ухмыльнулся старик. — Тебя послушать, так выходит, нет никаких небесных законов. А я вот возьму да спрошу. Скажи-ка мне, парень: когда Чжугэ Лян[24] нагнал на реку ветер, чтобы сжечь вражеские корабли, по каким законам он действовал? Не по небесным? А вот тебе, дурень, еще пример: жена Сюе Дин-шаня[25], по имени Фань Ли-хуа, перенесла на другое место целую гору, перевернула море вверх дном и всю воду из него вылила. Это по каким же таким законам, неученая ты деревенщина?..
Чжан Цзин-жуй, видя, что старика не переговорить, замолчал и, склонившись над столом, стал рассматривать книги и газеты. Когда он раскрыл «Программу земельной реформы Китая», Сяо Сян с гордостью указал на нее пальцем:
— Вот это намного чудеснее небесных законов, старина Сунь. Называется земельный закон, то есть закон о разделе земли. Утвержден председателем Мао. Он обеспечивает людям хорошую жизнь. — Сяо Сян взял в руки брошюру и высоко поднял ее над головой. — Теперь, товарищи, мы с вами будем смело действовать по этому земельному закону и выкорчуем все корни феодализма. Если же мы не сделаем этого, переворот наш не будет доведен до корца… Ну, как вы здесь без меня жили? Продолжали начатое нами дело?
Все разом зашумели. Кто жаловался, кто бранился, кто иронически посмеивался. Когда шум несколько затих, старик Тянь возвысил голос:
— Уж такое здесь получилось, начальник, что и не поверишь! До того дошли, что в нашей деревне всякие бродяги разжирели, как помещики, а у нас животы опять подвело. Раньше работали своими мотыгами на помещиков, а ныне мотыги сменили на пики и жуликов охранять начали. Вот какие дела…
— Это правильно! — крикнул возчик. — Получилось у нас так, что убили мы зайца, а откормили ястреба.
— В прошлом году, — вставил Чжан Цзин-жуй, — хоть ватные куртки да штаны получили. Правда, они давно изодрались, еще когда на сопки ездили за дровами. А в этом году одно горе себе нажили. Даже семьям военнослужащих и то ничего не досталось. А помещики одеты так же тепло, как и прежде.
— Неужели они все еще сдают вам земли в аренду? — спросил начальник бригады.
— А как же? Конечно! Отдали нам несколько шанов плохой земли, а лучшие участки себе пооставляли и опять в аренду сдавать принялись. Сами же ни лопат, ни мотыг, ни серпов в руки не берут, — волнуясь, объяснил старик Тянь.
Дасаоцза решительно выступила вперед. Глаза ее вспыхнули. На переносице появилась глубокая суровая складка:
— Они землю себе оставили, говоришь? А я, старина Тянь, другое скажу. Если бы начальник Сяо не вернулся, розданные дома и земли помещики обратно бы себе позабирали.