То, что предлагал Барнсу начальник базы, было самым подлым видом тайной войны, еще худшим, чем шпионаж: сбить мирный советский самолет, летящий из Азии. По словам Шредера, от прибытия этого самолета к цели – в Москву и в Лугано – зависит многое для Запада. Но кто на самом деле летит в этом самолете, куда, зачем? Разве можно это угадать по гнусной роже Шредера? Да и знает ли он сам что-либо, кроме того, что должен делать сегодня, сейчас, сию минуту? Этому ландскнехту нет дела до поводов и причин – ему приказано "сбить", и он готов сбивать, будь там пассажиром сам господь бог. Политика – это политика: кто из неискушенных может проникнуть в ее тайны? И может ли быть такое, чтобы Шредер говорил правду, будто русские решили вызвать пожар мировой войны, чтобы попытаться покончить с угрозой нападения Запада? А если все это не так? Если, как много раз, все это вранье? Если западные дипломаты вместе с генералами УФРА хотят запутать человечество в кровавой паутине войны? Если неправда, что бомбы на Империю сбросили русские?..
И тут яркое воспоминание вспыхнуло в сознании Барнса – Галич, Анри, Грили, Черных, с которыми он, Барнс, разрывал талисман дружбы. Русский Черных, первым заговоривший о том, что они, пятеро, никогда не позволят своим мельницам вертеться в сторону войны! Русский Черных, предложивший клятву: драться за то, чтобы та, прошлая война, была последней! А Шредер хочет, чтобы Барнс поверил в измену Черных и таких, как Черных?!
Шредер поднял острые плечи и с удивлением проговорил:
– Что с вами, Дэн?
– Не называйте меня Дэном, – грубо оборвал Барнс.
Разум говорил Барнсу, что лучше всего на этом закончить разговор. Но все внутри него протестовало: как раз это и значило бы, что Барнс позволил своей мельнице остановиться и мало-помалу набрать обороты в прежнем направлении, в том самом направлении, куда вращалась мельница Шредера и вообще вся их огромная черная мельница.
Барнс рассмеялся.
– Небось вы даже в детстве не могли понять, за каким чертом рыцарь из Ламанчи атаковал мельницу, а?
– Какое отношение… – начал было Шредер, но тут же оборвал себя и спросил: – Задание операции "Кобра" вам ясно?
– Я в своем уме, поэтому… Поэтому и прошу вас, генерал, убираться ко всем чертям!
Шредер повернулся и пошел прочь. Барнс вынул сигарету и присел в тени куста. Он курил, задумчиво водя прутиком по земле. На тонком, как пудра, песке оставались неясные следы его движений. Они казались совсем бессознательными, но когда он встал и пошел к палатке, на песке осталось ясно написанное слово "Моника".
Ивашин вошел в комнату, где спал Андрей, и посмотрел на его покрытое потом, неспокойное даже во сне лицо. Осторожно тронул за плечо. Андрей рывком поднялся на постели и сразу спустил ноги, хотя глаза были еще закрыты.
– Я долго спал?.. После такого маршрута не грех: три посадки на незнакомых площадках. – Он помолчал потягиваясь. – А знаешь, что я нашел? – Андрей раскинул руки и расправил грудь. Сияющими от удовольствия глазами посмотрел на Ивашина. – Мне стало ясно, какими средствами живописи можно показать человека, летающего в такой штуке, как "МАК", и даже самый "МАК" в полете.
– Ого! Это действительно замечательно! – иронически воскликнул Ивашин. – Я бы на твоем месте…
Ему не дали говорить: командование требовало его к аппарату.
Андрей лежал, закинув руки за голову, и думал о том, чего не успел досказать Ивашину: какими средствами он убедительно для зрителя покажет на полотне молниеносное движение ракетоплана. Едва Ивашин показался в дверях, Андрей начал было свое, но Ивашин, не слушая, перебил и быстро пересказал только что полученную директиву командования: перехвачен и раскрыт план диверсионной операции "Кобра". Ее осуществление возложено на скоростной высотный истребитель-бомбардировщик "пе-икс-16". Он уже вылетел с ближайшей базы УФРА или вылетит с минуты на минуту на перехват "ТУ-428", идущий с делегатами стран Юго-Восточной Азии на конференцию в Женеве.
– Вот подонки! – сказал Андрей. – Хотят не мытьем, так катаньем добиться своего: спровоцировать конфликт.
– Добьются петли на перекладине как пить дать.
– Уж тут-то мы им поможем.
В приказе командования, принятом Ивашиным, говорилось, что, прежде чем дать ракетным частям приказ сбить "пе-икс", когда он нарушит нашу границу, необходимо сделать попытку вынудить его к посадке на нашей земле. Но полетные данные "пе-икса" таковы, что ни один строевой перехватчик его не достанет. Поэтому приказано поднять "МАК" Андрея и, обезвредив при помощи КЧК ядерные снаряды "пе-икса", принудить его к посадке.
– Принудить к посадке?! – усмехнулся Андрей. – Принудить! А если он не пожелает?
– По-моему, ясно – не дав ему выполнить диверсию в отношении пассажирского "ТУ", настичь и уничтожить.
– Это проще. А то "принудить к посадке"!
– Но имей в виду: нет никакой гарантии, что у него ядерные боевые головки, на которые воздействует КЧК Могут оказаться обычные снаряды. На этот случай я дал тебе боекомплект.
– Там будет видно, – спокойно ответил Андрей и, глядя на часы: – Времени у меня, только чтобы одеться.
