Лолита лежала спиной ко мне, костёр озарял её золотые волосы, и искоркой горела на её щеке маленькая слезинка.
И тогда я погладил, засыпающую Лолиту по голове, погладил её волосы так, как она когда-то любила.
Когда все наши сокурсники разъехались с практики в город, мы с Санчо, оставшиеся одни, решили устроить себе праздник. Догорала узкая полоса заката, в жару углей шипело мясо на шампурах, блестели капли воды на красных помидорах, зелёном луке, огурцах и вкусно пах свежий ржаной хлеб из сельского магазина.
Санчо вышел из школы, довольно улыбаясь сквозь бороду, поставил на наш самодельный столик несколько бутылок пива, бутылку лимонада «Буратино» для Лолиты и поправил шампуры с мясом.
– Ты правильно делаешь, – заметила Лолита, – поджариваешь сначала одну сторону, а потом только переворачиваешь на другую. А то многие крутят… крутят без конца.
– Лолита, ты – молоток! Но всё же тебе не стоит забывать, что ты не имеешь ни малейшего права игнорировать тенденции парадоксальных иллюзий, – заметил Санчо.
– Почему? – спросила Лолита, кусая помидор.
– Потому что каждый частный индивидуум является частицей метафизической абстракции. Поняла?
– Нет, но мне понравилось. Когда я так говорю, мой брат говорит, что я – трепло безмозглое.
– Так, друзья, латышское национальное блюдо – шашлык, готово – воскликнул Санчо. – Лолита, освободи место в центре. Каждому по два шампура! Сегодня налопаемся! У всех бутылки налиты?.. Ну!.. Кстати, «ну!..» это самый короткий русский тост. – Ну!.. Давайте, за нас троих!..
