Сзади раздался крик, и Джули резко обернулась. Трое солдат быстро спускались к ним. Первый из них увидел распростертую фигуру, револьвер в руке Эвменидеса и не стал терять времени. Он вскинул винтовку и выстрелил греку в живот.
Эвменидес застонал, согнулся вдвое и, прижав руки к животу, опустился на колени. Солдат еще раз поднял винтовку и вонзил штык в его спину. Эвменидес повалился набок, а солдат вновь и вновь колол его тело, пока оно не оказалось буквально залитым кровью.
Росторн, видевший все это из-за кромки лощины, был охвачен ужасом, но не мог оторвать взора от жуткой картины. Теперь солдаты с криками окружили женщин. Один из них стал тыкать в них штыком, и Росторн заметил, как по руке Джули потекла кровь. Он решил, что сейчас их, видно, расстреляют, но тут появился офицер, и их вывели из лощины, в которой осталось лежать безжизненное тело Эвменидеса Папегайкоса.
Прошло немало времени, прежде чем Росторн оправился от шока. Он стал отползать от лощины, но в какую сторону ему надо было двигаться и что теперь делать, он не имел ни малейшего представления.
Уайетта с Доусоном передали младшему командиру, который был целиком погружен в решение какой-то тактической задачи и поэтому не обратил на них особого внимания. Чтобы освободиться от помехи, он отправил их куда-то вместе с одним-единственным солдатом, огорченным тем, что его отстранили от боевых действий. Доусон бросил взгляд на солдата и сказал:
— У этих ребят высокий боевой дух.
— Они побеждают, — бросил Уайетт. Он сгорал от нетерпения встретиться с Фавелем, но видел, что это будет не так легко. Война как бы разделилась на две части — к востоку и западу от Сен-Пьера. Сокрушительный удар Фавеля по центру расколол армию Серрюрье. Большая ее часть с боями отходила на восток, а меньшая в беспорядке бежала к западу, чтобы воссоединиться со свежими ее частями, сосредоточившимися на мысе Саррат.
Другой командир рассмеялся в лицо Уайетту, когда тот заявил, что хочет видеть Фавеля.
— Ты хочешь видеть Фавеля! — воскликнул он, словно не веря своим ушам. — Белый человек, я тоже хочу видеть его, все его хотят видеть. Но он все время в движении. Он человек занятой.
— Будет ли он здесь?
Командир вздохнул.
— Мне это не ведомо. Он появляется там, где возникают затруднения, и я не хочу быть причиной его прибытия сюда. Но он может наведаться и ко мне, — предположил он. — Мы идем навстречу Рокамбо.
— Можно мы останемся с вами?
— Пожалуйста, только не мешайте.
И они остались при батальонном штабе. Уайетт изложил Доусону суть своего разговора с командиром, и тот сказал:
— Думаю, что у вас нет никаких шансов встретиться с Фавелем. Вы бы стали слушать в разгар боевых действий какого-то ученого?
— Наверное, не стал бы, — понуро сказал Уайетт.
Из разговоров, ведущихся вокруг него, он начал понимать, как складывается военная ситуация. Имя Серрюрье почти не упоминалось, зато у всех на устах был Рокамбо.
— Кто этот Рокамбо, черт возьми? — поинтересовался Доусон.
— Он был одним из младших генералов, — начал Уайетт. — Потом его назначили вместо убитого Дерюйе, и Фавель сразу почувствовал, что Рокамбо значительно сильнее своего предшественника. Фавель думал закончить войну одним ударом, но Рокамбо удалось провести успешную операцию по выводу войск из опасной зоны. Он отошел к востоку, и сейчас его части перегруппировываются. К тому же ему удалось опустошить арсенал Сан-Хуан. У него теперь достаточно оружия и боеприпасов, чтобы закончить войну не так, как хочется Фавелю.
— А Фавель не сможет предупредить его, добить его, пока он еще не готов?
Уайетт покачал головой.
— Фавель устал. Он уже давно борется против превосходящих сил. Его люди еле стоят на ногах. Ему тоже нужна передышка.
— Ну, и что же теперь будет?
Уайетт поморщился.
— Фавель остановятся в Сен-Пьере, он не может идти дальше. В городе он будет держать оборону, а потом налетит Мейбл и сметет всю его армию. Впрочем, и другую тоже. В этой войне не будет победителей.
Доусон искоса посмотрел на Уайетта.
— Может, нам как-нибудь удрать отсюда? — предложил он. — Мы могли бы подняться вверх по Негрито.
— Только после того, как я повидаюсь с Фавелем, — твердо сказал Уайетт.
— Ну, ладно, — вздохнул Доусон. — Останемся и повидаемся с Фавелем, может быть. — Он помолчал. — А где именно Рокамбо перегруппирует свои части?
— К востоку, в стороне от прежней дороги, милях в пяти от города.
— Святые угодники! — воскликнул Доусон. — Да ведь туда, кажется, отправились Росторн и другие?
— Я стараюсь не думать об этом, — сухо сказал Уайетт.
— Извините, — угрюмо сказал Доусон. — Извините меня за мой глупый поступок, ну, с автомобилем. Если б не я, мы все были бы вместе.
Уайетт с удивлением посмотрел на него. Что случилось с Доусоном? Это был не тот человек, которого он в первый раз увидел в клубе Марака, — большой известный писатель. И не тот, который в камере послал его к черту.
— Я как-то уже спрашивал вас об этом, — осторожно сказал Уайетт, — но вы чуть не съели меня…
Доусон поднял глаза.
