Длинный коридор, по обеим сторонам которого расположились карманы магазинов. Я будто попала в прошлое. От этого захватывает дух. Так близко к тому времени, я не была никогда. Вокруг расклеены старые поблекшие и пожелтевшие плакаты, подхожу ближе, чтобы разглядеть их. Афиша каких-то групп, реклама пылесосов, детские хлопья и прочее. Мое сердце учащенно бьется.
Я в восторге.
Это чертова машина времени!
Я иду мимо карманов магазинов, многие из них разбиты, некоторые закрыты железными дверьми. Под ногами валяется мелочь, железные крышки от бутылок. Пока рассматриваю все, что лежит на полу, вижу краем глаза, что я подошла к карману, который был «цел»
Детский мир.
Смотрю через уцелевшее, каким-то чудом стекло внутрь магазина. Замечаю коляски, игрушки, стеллажи с детскими вещами. И мое внимание приковывает цветная очень знакомая деталь. Разноцветные носки. Точно такие же, как я носила недавно.
Так, вот откуда они берут вещи!
Должно быть здесь еще есть магазины с одеждой, обувью, бельем и прочим…
Мои рассуждения прерывает то, что я не ожидала здесь увидеть, когда развернулась.
Музыкальный магазин.
Только вот в нем, были разбиты витрины, от чего взгляду открывалась стена с висящими на ней инструментами. Гитары, электрогитары, скрипки.
Ноги сами несут в этот магазин.
Заношу ногу и под ботинками хрустит разбитая витрина.
Меня встречает пианино, полностью покрытое пылью. Его цвет невозможно определить. Что-то на уровне между черным и белым. Провожу по гладкой поверхности пальцем.
Черный.
Во время войны не до музыки…
Наверное поэтому в магазине почти весь ассортимент был в наличии.
Подхожу к гитаре, что висит на стене.
Вспоминаю, время, как мама учила меня играть. Как мы вечерами сидели у огня и я наблюдала за ее пальцами, как она перебирала струны. Затем учила меня. Мы пели песни. Я была так счастлива…
Интересно, забыла ли я, как играть?
Аккуратно снимаю гитару со стены. Провожу рукой по струнам. Они приятно встречают кожу, натягиваясь под пальцами. Нужно настроить ее.
Здесь темно…
Выхожу обратно в коридор и направляюсь к входу в здание. Напротив стоит круглая скамейка. Усаживаюсь поудобней и принимаюсь за струны.
Руки помнят…
Не знаю, сколько времени я просидела на этой скамейке, играя на гитаре. Вспоминая мотивы старых детских песен. Наверное больше часа.
Я совершенно забыла про изгоя, который так и не появлялся, забыла про все дерьмо свалившееся на меня.
Напеваю под нос песню, я переношу себя в детство. Вспоминаю маму, ее смех, пытаюсь вспомнить голос. Не замечаю, как щеки становятся мокрыми.
Я плачу.
- Я думал ты руками умеешь только члены Лидеров ублажать!
Его холодный голос выкинул меня из воспоминаний в реальность. Передо мной стоял изгой, сложа руки на груди.
- Зачем мы были здесь? - спрашиваю, отвожу взгляд на гитару, чтобы он не видел проступивших слез.
- Шоппинг, - он смотрит сквозь меня. Я слежу за его взглядом и оборачиваюсь.
Тележка наполнена вещами. Видно обувь, какие-то тряпки, сковородки, даже игрушки.
Не удержавшись язвлю:
- Папочка ездил за покупками своим псам?
Даже мускул не дрыгнул на его лице. Он опускает руки и садится рядом со мной. Я не хочу смотреть на него. Но от чего-то мне так хочется наконец-то все узнать.
Я готова
Я хочу
- Расскажи мне все, - спрашиваю, даже не ожидая ответа.
- С чего начать? - в его голосе заметно раздражение.
Вдох.
Сжимаю в руках гитару.
- С самого начала…
========== 9 ==========
Он мне все рассказал. Я не перебивая слушала его, смотря в одну точку, на какой-то плакат перед собой. Слушала с неким желанием, чтобы все оказалось неправдой.
Чтобы неправдой оказалось то, что Эрудиция ставит опыты над людьми, Бесстрашие убивает изгоев, которые без пяти минут были бывшими фракционерами чьими-то братьями, сестрами, развлекая себя этим, оттачивая удары, насилуя перед смертью.
Искренность оказалась самой лживой фракцией из всех. Представители этой фракции врали своим людям о том, куда деваются люди после того, как их изгоняют оттуда за ложь.
Чикаго гнил давно.
Гнили все.
Закрывали глаза на все.
Дружелюбие и Отречение в страхе прогибались под всех. Под сильных.
Отвращение. Вот что я сейчас чувствую. Человек, который сидит рядом со мной мой враг.
И я разделяю его позицию.
Мне будто открыли глаза на все.
На всю желчь, на весь гной, который лопнул.
- И для чего я вам?
- Ты должна называть имена Лидеров. Мы их ликвидируем. Бесстрашие сейчас является самой главной проблемой. Там сила, оружие, власть. Убив Лидеров, мы внедрим вирусное видео по всему Чикаго и откроем глаза всем тем, кто боялся, а дальше, люди, которые держали с нами связь начнут делать свою работу. Старая власть будет свергнута. Фракций больше не будет, - его голос с хрипотцой внушал уверенность в его же слова.
- Вирусное видео?
- Ты уже видела его. После того, как лидеры падут, нужно будет записать видео обращение. Оно будет транслироваться на всей территории Чикаго.
Щелчок зажигалки. Он опять закурил.
- Доступ к трансляциям проводят Эрудиты, - не знаю зачем говорю ему, он наверняка знает об этом.
