Роман «Урал – быстра река» о мире и Гражданской войне оренбургского казачества написан в 1945–1947 годах в Карагандинском исправительно-трудовом лагере участником изображённых событий – старшим урядником Оренбургской (Юго-Западной) армии Иваном Веневцевым. В произведении оживает ушедшая в историческую беспамятность казачья вселенная с цельными, сильными характерами защитников южной границы России, выразительные картины казачьего быта, военные эпизоды «из первых рук» гражданского братоубийственного противостояния, малоизвестная миру трагедия зимнего Голодного похода остатков белой Оренбургской армии.К нынешнему читателю уникальная по обстоятельствам создания рукопись шла около семи десятилетий.
Первое чувство, которое испытываешь, открыв роман Ивана Веневцева, – это восторг; чувство, с которым закрываешь книгу – горечь. Наверное, в этом и есть жизнь – её выпуклое и одновременно нутряное ощущение, в которое погружаешься, которому отдаёшься до конца.
Казачий роман-эпопея Ивана Веневцева написан в Карагандинском пересыльном лагере более семидесяти лет назад. Страшным, погибельным фоном повествования становится созревание Русской Смуты и последующая Гражданская война, гибель Оренбургского казачества и самого тысячелетнего уклада русской жизни. Но по-настоящему движет сюжет произведения любовь главного героя, Мишки Веренцова, к старшему брату и к женщине.
По справедливому замечанию критиков, роман глубоко автобиографичен. Мишка Веренцов – красивый и чрезвычайно богато одарённый от природы молодой оренбургский казак – вступает в этот мир в «его минуты роковые». Не успев созреть ни духовно, ни даже в полной мере физически для бурь начала ХХ века.
И, пожалуй, самым главным и самым страшным событием книги становится Голодный поход Оренбургской армии, где к небывалым тридцатиградусным морозам, голоду и тифу добавляется ещё и характернейшая черта Белого движения, предопределившая во многом его поражение: междоусобье самих вождей антибольшевистского фронта.
Вот история разгрома Оренбургской армии сухим языком фактов, цифр, докладов и писем непосредственных участников этих событий:
«Отступавшая армия растянулась на 1200 верст в длину и 200 в ширину.
По степени тягот, выпавших на долю отступавших частей Дутова, из всех белых армий с ними могут сравниться, пожалуй, только войска Отдельной Уральской армии, почти полностью погибшей в Туркестане в начале 1920 г. В полном смысле слова это был „Голодный поход“ – именно такое название уже в эмиграции получил поход частей армии по практически безжизненной северной Голодной степи в Семиречье в конце ноября – декабре 1919 г.
Это был крестный путь Отдельной Оренбургской армии, отступавшей по малонаселенной, голодной местности, ночуя под открытым небом. Резали и ели лошадей и верблюдов. Смертность от холода и истощения возрастала, соперничая со смертностью от тифа. Тяжелобольных оставляли умирать в населенных пунктах, умерших не успевали хоронить и обременяли этим печальным обрядом местных жителей. Войска двигались большими переходами, оторвавшись от противника. На отставших одиночных солдат и казаков часто нападали киргизы, причем зачастую невозможно было даже узнать, куда исчез человек.
Данные о численности и потерях армии Дутова в ходе Голодного похода сильно различаются. По одним, вероятно, завышенным данным, по приходе в Сергиополь было зарегистрировано 33 тысячи человек из 60 тысяч, отступивших с Южного Урала. По другим данным, в армии Дутова было до 40 тысяч человек, из которых лишь 3 тысячи боеспособных. Сам Дутов считал, что удалось вывести 14 тысяч человек при 150 пулеметах и 15 орудиях».
Среди выживших, прошедших тюрьмы и вернувшихся оказывается и потерявший в Гражданской войне любимого брата и возлюбленную, «прощённый» большевиками Михаил Веренцов. Он не без трепета идёт в Оренбургское ГПУ «регистрироваться».
«Посетитель прошёл в следующую комнату с двумя столами, за одним из которых сидел военный с такими же двумя „шпалами“ на отложном воротнике защитного френча. Это и был Подольский. Он взял из рук казака справку, выданную демобилизационной комиссией, долго, внимательно изучал её. Окинув пристальным взглядом стоящего перед ним, сделал какую-то отметку в своей тетради и, вернув справку, крепко пожал руку казаку:
– Итак, враги в недавнем прошлом делаются сегодня друзьями, –
Однако то, что не мог написать ни в Карагандинском лагере, ни после него автор – уточняют умные и чуткие редакторы романа Веневцева:
«Подольский явно лукавит с простодушным казаком. Функционер ГПУ не может не знать о циркулярном письме ЦК РКП(б) от 29 января 1919 года о массовом беспощадном терроре ко всем вообще казакам путём поголовного их истребления».
Казалось бы – прошедший все круги ада, автор романа «Урал – быстра река» должен был если не сломаться, то уж как минимум пригнуть голову и на всю оставшуюся жизнь запечным тараканом забиться в какую-либо щель. Да не тут-то было!
Иван Степанович Веневцев и после возвращения из «Голодного похода» и Новониколаевской тюрьмы, по рассказам сына, оставался «живым, эрудированным. Это был настоящий казак!.. Отлично играл на гармошке, пожалуй, лучше всех в станице… Организовал в станице драмкружок. В основном ставили спектакли из комедийных произведений Гоголя… Клуба не было, все спектакли проводили в школе, в воскресные дни. Народу набивалось „под завязку“, хохот стоял такой, что слышно было на улице…»
