Уральская Гиперборея полностью

Имеются и другие конкретные языковые доказательства северных корней тюркских народов и их культуры. Еще в середине XIX века американский ученый Отто Рериг (интересно, что эта германоязычная фамилия происходит от той же, некогда общей для разных языковых семей, корневой основы, что и чисто славянское Рерих) обратил внимание на поразительное сходство языка индейцев сиу с тюркскими и алтайскими языками. Рериг попытался установить по этому вопросу научную переписку с российскими востоковедами, но тогда она не получила желаемого результата. В наше время к данной проблеме обратился доктор филологических наук Абрар Гибадуллович Каримуллин, давно уже занимавшийся теми же вопросами. Он подготовил и издал небольшую, но очень ценную в научном отношении книгу «Прототюрки и индейцы Америки: По следам одной гипотезы» (М., 1995), где на многочисленных лингвистических фактах доказывается общее происхождение тюркских и индейских этносов. В силу чисто географических соображений подобное общее происхождение могло быть только северным!

Обращение и скрупулезный анализ архаичного мировоззрения — народного и философского, восточного и западного — позволили современной исследовательнице профессору Т. П. Григорьевой сделать вывод о возвращении Женского начала во всех его формах и проявлениях (иньского, по терминологии китайских мыслителей и мудрецов: от понятия инь, означающего женскую ипостась Вселенной)^{165}. В многочисленных своих публикациях она доказывает, что современная цивилизация в своем развитии вернулась к истинным космическим истокам в соответствии с иньскими жизненными принципами, сформулированными в буддийско-даосско-конфуцианских учениях.

Поворот от ян к инь (и наоборот) есть закон эволюции. Восхождение иньского начала привело к тому, что меняется отношение между всеми парами, которые еще недавно находились в состоянии вражды: религия — наука, наука — искусство, прошлое — настоящее, Восток — Запад. Потому что меняется отношение между разумом и чувством, душой и телом, — одно перестает угнетать другое, что и делает возможным возрождение духовности. При этом важно понять, что иньская фаза не означает власти женщины, возвращения к матриархату, возникшему по исторической необходимости. Здесь необходимость другого порядка, когда никто ни над кем не может властвовать. Непоглощение одного другим, скажем Запада Востоком и Востока Западом, мужчины женщиной или женщины мужчиной. Инь не вытесняет ян, а уравновешивает его, как вода уравновешивает огонь, когда он принимает угрожающие формы.

Шамбала — один из символических коррелятов Золотого века. Санскритское слово shambhalaозначает «место покоя, безмятежного существования» (то есть, по существу, — «счастья»). В Европе и Америке данная мифологема стала популярной сравнительно недавно благодаря неимоверной активности оккультистов и рерихианцев. Хотя, как уже упоминалось выше, еще в 1626 году португальский миссионер-иезуит Жуан Кабрал рассказывал о Шамбале в письме на имя римского папы.

Недосягаемой мечтой представлялось таинственное убежище мудрецов и волхвов и алтайским староверам, называвшим Страну счастья и высшей мудрости Беловодьем. На их представления и наводки в определении маршрута одной из целей (точнее — тайных подцелей) своего путешествия ориентировался и Николай Рерих. (Недаром изданный неоднократно и литературно обработанный дневник его так и называется «Алтай — Гималаи».) Испокон веков старики рассказывали про то, что в далеких странах, за великими озерами, за горами высокими находится священное место, где процветает справедливость. Там живет Высшее знание и Высшая мудрость на спасение всего будущего человечества.

«Трудный путь, — говаривали хранители сакрального знания, — но коли не затеряешься, то придешь к соленым озерам — самому опасному месту. Много людей уже погибло в них, но коли выбрать правильное время, то удастся пройти и эти болота. Когда же дойдешь до гор Богогорше, от них пойдет еще труднее дорога. Коли осилить ее, придешь в Кокуши. А затем надо брать путь через самый Ергор, к самой снежной стране, а за самыми высокими горами будет священная долина. Там оно и есть, самое Беловодье. Коли душа готова достичь этого места через все погибельные опасности, тогда примут ее жители Беловодья. Ежели найдут и самого странника годным, могут даже позволить ему с ними остаться. Но это редко случается. Много народу шло в Беловодье. Наши деды тоже ходили. Пропадали по три года и дошли до святого места. Только не было им позволено остаться там, и пришлось вернуться. Много чудес они говорили об этом месте. А еще больше чудес не позволено им было сказать».