Минуло Маше шестнадцать с половиной лет, и выдали ее замуж также за рабочего, трудившегося в то время «на песке» — по добыче горного песка для заводских дел. Вспоминая об этом, Мария Евдокимовна откровенно сознается, что вышла замуж не по любви:
— Раньше-то, может, сотня шла не по желанию и только одна — своей охотой. Говорили: «Стерпится — слюбится»… Что же, нас не в кадочку солить — и выдавали. Раньше-то везде так было — и по городам и по деревням…
Овдовела Мария Евдокимовна за год до Октября.
— В один год у меня случилось, — рассказывала она, — сына забрали в солдаты, муж умер и коровушку убили, — даже все не через долго. В июле сына забрали, в сентябре муж умер, а тринадцатого октября коровушку убили на станции; говорят, к картошке подошла — картошку грузили…
В моих сборниках уральского фольклора читатель не раз встретится с текстами, записанными от Марии Евдокимовны, как, например, в книге «Урал в его живом слове» (Свердловск, 1953), на стр. 106—107 с песней:
В начале 40-х годов по радио из Москвы стали передавать песню «На коне вороном выезжал партизан». Записана она мною в городе Верхнеуральске в 1936 году, вскоре появилась в печати, а потом известный композитор В. Г. Захаров переложил ее на музыку.
Записанную мной же в конце 40-х годов от дежурной одной из челябинских гостиниц Н. С. Гладких песню «Нас пугали Пугачевым» руководитель Уральского народного хора Л. Христиансен ввел в репертуар хора.
Рукописи — ценнейшая часть памятников истории человеческой культуры. Когда-то, до изобретения книгопечатания, они были единственным средством сохранения человеческой мысли, фактов истории. Для нас ценны рукописи не только древние, но и новые, недавнего прошлого, — ведь это документ или произведение, оставшееся в
Даже черновик рукописи, опубликованной в печати, и то неповторим — он несет на себе следы творческой работы автора, вводит в его творческую лабораторию.
В моем собрании много сборников-альбомов с песнями, стихами, сказками, пословицами и поговорками. Иным сборникам свыше ста лет, другим — не больше десятка, а все они — явление нашей культуры.
Есть также рукописи с описанием каких-либо географических районов, исторических явлений, художественные произведения неизвестных авторов. Есть и многостраничные (многотомные) рукописи воспоминаний, исторических и бытовых очерков, как, например, десятки ученических тетрадей, полученных от камышловского учителя Ю. Г. Самброса и других лиц.
Самым же дорогим и любопытным образцом рукописи является рукописный экземпляр комедии Грибоедова «Горе от ума», помеченный 1827 годом. Получил я его в обмен на первое издание «Малахитовой шкатулки» П. П. Бажова от одного старого жителя Шадринска. По-видимому, экземпляр этот попал либо из Москвы, либо из Петербурга в Тобольск, в семью Новицких, а когда одна из Новицких вышла замуж за шадринца, то привезла сюда этот список грибоедовской комедии. О нем довольно подробно я рассказал в книге «Записки уральского краеведа» (Челябинск, 1964 год).
Фотокопия рукописи «Горе от ума».
Есть и другие рукописные книги, например, духовного содержания, порой очень старые.
Каждая из них имеет свою историю, порой очень любопытную. С некоторыми такими историями мне и хотелось бы познакомить читателей.
Неприглядная с виду эта странная «Книга». Сброшюрованные в тетради листы шероховатой, с водяными знаками бумаги — в четвертушку. Тетради эти сшиты вместе и сверху обложены лоскутом выделанной кожи, причем нижняя половина лоскута срезана треугольником и заходит на верхнюю. От верхушки треугольника идут сохранившиеся остатки кожаных же вязок.
Неприглядна с виду, а многоценна «Книга» эта. За ней интересные страницы истории родного мне Зауралья. Называется она, как гласит надпись на титульном листе: «Книга прикла́дная денежная и скотская», то есть книга учета пожертвований (прикла́дов), поступивших в Далматовский монастырь с 1674 по 1703 год.
