— Да. Но без вас. План был такой — Гитлер должен был разгромить сталинский режим, после чего пасть под ударами стран свободного мира. Точно так же, как в семнадцатом — империя пала под ударами Германии. Должны были получить свободу Прибалтика, Украина, Кавказ. Вместо этого — вы захватили половину Европы. Залили всё кровью — своей и чужой. Вы не пожалели двадцать шесть миллионов своих жизней.
— И что ты мне предлагаешь? На девятое мая выйти на площадь и крикнуть Зиг Хайль?! Или перенести праздник на восьмое мая, как в цивилизованном мире?
— Напрасный сарказм. Мне плевать, когда вы будете праздновать. Главное не прошлое, главное — будущее.
Ирина показала на лопату
— Отдохнул? Копай.
Я взялся за лопату.
Могилу удалось выкопать неглубокую. Полметра всего — земля тут как камень, нормальной лопаты нет.
Ирина положила пистолет в сумочку. Забрала у меня лопату…
— Помоги.
Она взялась сзади — и мы вместе сбросили Энн в могилу, которую я вырыл.
— Молитву не прочтёшь? — спросил я
— Не юродствуй. Давай, закапывать. И поехали.
Она посмотрела на часы.
Я сбросил несколько горстей земли в яму, сказал.
— Там в багажнике есть лист железа. Подай, быстрее будет.
Ирина повернулась, пошла к открытому багажнику — и я ударил её монтировкой по голове. Монтировкой — которую держал под сидением, на самый последний случай…
На вторую могилу ушёл ещё час — Ирину я закопал отдельно. Нехорошо, когда убийца и жертва лежат в одной могиле. Нехорошо.
Разровняв землю, постоял над двумя могилами — ещё двумя могилами, безымянными — в русской земле.
Нехорошо вышло…
Сколько таких могил. А сколько ещё будет…
Мы — зашли слишком далеко…
Аминь.
Исправить уже ничего нельзя. Можно только отомстить.
В сумочке Ирины я нашёл телефон. Хреново, может прослушиваться, но другого телефона у меня не было.
Первым — я позвонил Лёше Вадимову. Про себя скрестил пальцы — Леха не брал незнакомые трубки, принципиально.
Но тут взял.
— Вован. Это ты?
— Был Вован. Да весь вышел.
— Ты зачем охрану снял?
— Были причины.
— Ты в порядке?
— Да, я в город еду. У нас пожар, Вадимыч.
Вад помолчал, переваривая
— Большой?
— До неба.
Вот сейчас все и решится. Мы договаривались. Но языком чесать — это одно. А пойти против всей системы, против всего дерьма, которое что годами, а что и десятилетиями копилось — это поступок.
Для чего все стволы, броню, машины закупали? Вот для этого момента.
— Как работаем? — сказал Вадимыч
— Жёстко.
— И по окрестностям?
— Если сил хватит.
— Добро.
— С тобой точно все в порядке?
— Точно. Я Попу звоню
— Понял.
Вадимыч — Попову не доверял. А я — всё-таки верил людям. Но мы договорились, что если что — он уберёт Попова и попробует договориться с МВД напрямую.
И точно такая же договорённость — у меня была с Поповым насчёт Вадимыча. На случай, если тот сдрейфит.
— До связи. Я скоро приеду.
— Когда?
Я посмотрел на часы.
— Думаю, час. Отбой.
Сбросил, набрал Попова. Тот взял не сразу.
— Трезвый?
— Обижаешь. Конечно же, нет.
— Плохо. Очень.
— Да первый раз что ли? Сейчас кофейку — и… Случилось что?
— Пожар случился. Просекаешь? Пожар.
Попов помолчал, уясняя
— Понял. Ты с какой трубы звонишь?
— С левой. Понял?
— Да не дурак. Случилось что?
— Давно случилось, Поп. Ты с нами — или?
— С вами.
— Точняк?
— За кого держишь?
Я выдохнул.
— Нормально, Поп. Сейчас такое время, родной матери не доверяешь. Ты давай… беги в управление и организовывай. По-взрослому — и по всем адресам, какие есть. У тебя все есть.
— Вадим?
— У него тоже все есть.
Упреждая лишнее, сказал сразу
— Не собачиться! Одно дело делаем.
— Ясно.
— Я приеду. Отбой.
Ну… вот и все. План по неконституционному захвату власти в одном отдельно взятом регионе Российской Федерации приведён в действие. Теперь — пан или пропал…
Я обернулся назад… летящую на скорости по трассе машину неумолимо настигал новый день. Развиднелось… наступал рассвет.
