Спустя сорок восемь часов в отдельном кабинете ресторана «Англия», что на Офицерской, 17, собрались три статских советника. Компанию Филиппову составили делопроизводитель Восьмого делопроизводства Департамента полиции Лебедев и чиновник особых поручений того же ведомства Лыков. Эти трое являлись лучшими сыщиками столицы. С недавних пор они установили обычай: раз в месяц встречаться и обсуждать накопившиеся вопросы. Сегодня начальник ПСП собрал коллег вне очереди – уж очень срочное было дело.
Выпив по первой рюмке и закусив, их высокородия переглянулись. Алексей Николаевич кивнул Владимиру Гавриловичу:
– Начинай. Ты насчет Изралова?
– Да.
– Так и не нашли?
– Боюсь, и не найдем.
У Лыкова на лбу появилась невеселая складка.
– Это он весной помогал взять Жоржика Могучего на том же Обводном?[7]
– Он.
– Расторопный был…
Филиппов вздохнул, поправил на коленях салфетку и начал рассказывать:
– Имя Матвей на закладке и страница в словаре, на которой рассказывается про графа Платова, дают нам отчетливый след. Видимо, мой надзиратель обнаружил, что к убийству прасолов приложил руку некто Шелашников, бывший горнорабочий поселка Шайтанка Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Вы должны его знать – он уже пять лет как в циркулярном розыске.
Департаментские кивнули, но Лыков добавил:
– Уточни детали, а то мерзавцев всяких пруд пруди, всех не упомнишь.
– Этот особенный, – вздохнул главный столичный сыщик. – Зовут Матвей Досифеевич, лет от роду сорок пять, а кличка в уголовной среде – Граф Платов.
– Отчего так? – заинтересовался Лебедев.
– История длинная…
– Тогда махнем еще по рюмке, и продолжишь.
Они выпили, и Владимир Гаврилович задал неожиданный вопрос:
– Знаете, кто такие платирины?
Лыков пожал плечами. Но Лебедев, который много занимался классификацией примет, ответил:
– Это что-то связанное с носом. У платиринов он широкий.
– Верно, Василий Иванович. Платиринами называют представителей тех рас, у которых широкие носы. Это негры, негритосы и австралийцы. У них ширина носа в полтора раза больше, чем длина. А у европейцев, например, вдвое меньше. У иранцев или кавказцев соотношение еще меньше. Так вот. Наш герой имеет особую примету – именно такую картошку на лице вместо носа. Когда он в первый раз угодил в тюрьму, смотритель попался шутник и антрополог-самоучка. Он дал Шелашникову прозвище Платирин и даже записал его в статейные списки. Окружающие уголовники такого слова запомнить не могли и переиначили парня в Платова. Точнее, Графа Платова. Опять же, оба крещены Матвеями.
Алексей Николаевич почувствовал недосказанность и уточнил:
– У парня задатки вождя? Казачьего графа в народе уважают, просто так его именем не назовут.
– Да, наш горнорабочий недолго мыл золото. Вообще, с этим презренным металлом смолоду связана его жизнь. На Урале много золота, им занимаются все кому не лень. А где оно, там воровство, хищническая намывка, незаконная торговля. И кровь. Еще будучи шестнадцати лет, Шелашников убил у себя в Шайтанке десятского. Он нашел самородок в полфунта весом и решил спрятать. Начальник увидел и отобрал. Так Матвейка зарядил ружье мелкими обойными гвоздями, пришел в контору и пустил гвозди обидчику в живот! Поскольку он был еще несовершеннолетний, попал в колонию, из которой вышел уже закоренелым преступником. Второй раз Шелашников зарезал скупщика ворованного с приисков золота, в той же Шайтанской даче[8]. Вскоре попался, получил в подследственной тюрьме свою знаменитую кличку, а затем восемь с половиной лет каторги. Откуда и сбежал меньше чем через год. Это было в девятьсот третьем. С тех пор Графа Платова поймать не могут, а убийств на нем уже около десятка. С двумя прасолами, считайте, дюжина. И он приехал разбойничать в Петербург, сволочь.
– Где их сиятельство промышлял все эти годы? – спросил Василий Иванович.
– Главным образом на Среднем Урале, в родной Пермской губернии. В лихолетье примыкал к банде знаменитого Лбова. Командовал своей шайкой, но с мотовилихинским Робин Гудом тесно сотрудничал.
– Лбова давно повесили, – напомнил Алексей Николаевич.
– Да, пять лет назад. Но его многочисленных сообщников, а им счет шел на сотни, ловят по сию пору. Многие так и не получили наказания за свои изуверские подвиги.
Сыщики заторопились налить себе коньяку. Говорить о лихолетье им без крепких напитков не хотелось…
– Да уж, время было – не приведи Господь повторится… – буркнул Филиппов.
Лыков потер шею – вдруг заболело в том месте, куда угодила пуля, выпущенная негодяем Варешкиным[9]. Действительно, времечко было трудное, многие полицейские не сумели его пережить…
– Что дали поиски? – вернул всех в настоящее Лебедев. – Вы ищете третий день, каков результат?
– Результат ноль, – кисло ответил Филиппов. – След, который взял мой надзиратель, мы изучили. И ничего нам это не дало. На закладке была фамилия Сусальников. Так звали владельца тряпичного склада на Обводном канале, угол с Везенбергской улицей. Весь тот конец воровской, а тряпичники – жулики все без исключений!
