В один из вечеров мне надоело смотреть телеящик, и я лениво уставился в окно. Мысли крутились разные у меня в голове: от расширения бизнеса вплоть до того, чтобы свалить из страны навсегда. Неожиданный отсвет фар в соседнем дворе привлёк моё внимание.. Я пристально уставился на виновника нарушения светового дисбаланса. Какой-то старенький незнакомый "Опель" аккуратно пробирался по двору. Чересчур аккуратно! Подозрительно всё это. "Опель" остановился недалече от дядисашинового "Гелика". Сердце моё неожиданно забухало. Я схватил трубку телефона и набрал дядьку. На том конце трубки мне ответил тётьанин голос:
- Жень, а Саша буквально только вышел.
Вспотевшая трубка старенького "Панасоника" выскользнула с руки, я метнулся в прихожую. По пути выхватывая из скрытого сейфа пистолет и впрыгивая в кроссовки, я выскочил из квартиры...
Когда я вылетал из подъезда, тишину двора разорвала длинная автоматная очередь. Взревел движок, и виденный мной "Опель" начал движение со двора. Я выхватил из-за пояса старенький АПС, приобретённый ещё с тех пор, когда на меня впервые наехали бандюки. С тех пор я никогда не расставался с оружием. Мало ли на свете отморозков, да ещё в таком крупном криминальном городе? Я поймал немецкую тачку в прицел и выпустил в её лобовое стекло короткую, в три патрона, очередь. Затем быстро перевёл пистолет в режим одиночного выстрела и метнулся в сторону дядьки. Он ещё дышал, грудная клетка дёрганно вздымалась и опускалась. Я глянул в сторону "Опеля", из него торопливо с водительского сидения выбирался мужик, держа в руках явно что-то огнестрельное, но в темноте двора невозможно было определить вид оружия. Я выпустил из "Стечкина" пару маслин в его сторону и торопливо огляделся по сторонам, подозревая, что киллер явно был не один. В окнах домов зажигались окна, из них выглядывали люди, не боясь, что в их сторону могут прилететь случайные вестники смерти. Киллер выпустил в мою сторону очередь, и лишь благодаря тому, что я успел распластаться на земле, пули просвистели надо мной. Наудачу я выпустил в сторону мужика ещё пару пуль, и с удивлением заметил, что зацепил стрелка. Он как-то странно завалился на бочину, цепляясь руками за капот своего авто. Наплевав на ползающего киллера и его возможных подельников, я подогнал свою машину к тяжело дышавшему дяде. Откинув назад и максимально сдвинув вперёд переднее сидение с пассажирской стороны, насколько это было возможно, я превратил его в подобие лежанки. Затем аккуратно подтянул дядьку к своему авто и уложил его в кресло. Со стороны подъезда ко мне уже бежала тётка:
- Женя, как он?
- Тёть Ань, не знаю, дай Бог довезти до больнички успею. А вы в милицию звоните!
Прикрыв осторожно пассажирскую дверь, я, проскользнув молнией по капоту, залетел на водительское сидение. Почти с места - да в карьер! Выскочив со двора на трассу и проехав с полкилометра, я увидел в зеркало заднего вида, как ко мне на хвост упали две "Ауди". С досады я ударил по рулю:
- Да мать моя женщина!
Немецкие машины брали меня в классическую коробочку. И даже несмотря на то, что "восьмёрка" являлась самым быстрым российским авто на тот момент, я понял, что супротив немецких монстров в марафоне я долго не протяну. И, тем не менее, насколько это возможно, вдавил в пол до отказа педаль акселератора…
Мой взгляд упал на ангелка, притороченного к зеркалу заднего обзора. Я широко улыбнулся ему:
- Привет мои родные, возможно, я с вами скоро встречусь!
Спустя три минуты после быстрого забега, мою "восьмёрку" перечеркнули крест-накрест автоматные очереди…
Январь 1998-го года.
Бледный, осунувшийся и изрядно похудевший, я вышел из больницы. Скинув перекупам квартиру и гараж, перевёл деревянные в доллары и укатил к бабушке на Волгу...
17-го августа и в последующие месяцы этого же года, понял, что не зря осуществил обменные денежные операции. Дефолт! Хм, просто повезло…
P.S. А дядин памятник на Северном кладбище я до сих пор так и не могу посетить, хотя с 1997-го года уже прошло так много лет.
После того, как приехал к бабушке на Волгу, я отлеживался месяца два, никак не меньше. Бабуля всё охала, переживала и кормила меня различными вкусняшками. Но лежать без дела я не привык. Кипучая энергия просилась наружу, но я не хотел её никуда прикладывать. На меня накатило полное безразличие.
Где-то в середине апреля я начал выползать на улицу. Вот тут на меня и обратили внимание жители дома. Если сначала, в начале года, когда я только прикатил, соседи радовались, что к бабуле внучок приехал погостить. То теперь, чуть ли не в открытую, говорили за моей спиной, что я припёрся за наследством. Как бы мне не были неприятны эти разговоры, но пресечь я их не мог. Да нет, мог! Например, покупкой своей квартиры. Но кидаться покупать абы что, лишь бы слухи прекратить, на это я пока способен не был.
