Закончив разговор и покинув квартиру, ди Петрис вышел из дома и сел в дожидавшийся у парадного автомобиль. Его мысли были заняты услышанным о Боргезе. Напоминание о том, что Черный Принц женился по собственному выбору, неприятно задело за живое. «У тебя, принц, хватило смелости наплевать даже на разрешение короля на брак, хотя ты всецело зависел от него, так как служил в королевском флоте, – думал Аугусто. – Ты выбрал хоть и аристократку, но бесприданницу, у которой все под чистую отняли большевики, тогда как твоего предложения ждали самые знатные и богатые невесты Европы… А вот у меня не хватило смелости, чтобы встать и сказать, что моя любимая женщина останется со мной, – с горечью подытожил он. – Я побоялся общественного мнения и осуждения… Будь они трижды прокляты!.. Я предал свою любовь, выбрав мешок с деньгами в виде моей жены… Отец, иногда я проклинаю тебя за то, что ты настоял на моем браке… Ты шантажировал меня деньгами, и я поверил, что пропаду без них. Если бы я знал тогда, двадцать лет назад, что смогу заработать свои капиталы без отцовского наследства, то послал бы все к черту… Эх, Боргезе, почему ты не родился раньше, чтобы послужить для меня примером в следовании собственному выбору, – ди Петрис тяжело вздохнул. – Почему я оказался трусом и подлецом…».
Автомобиль плавно плыл по одной из центральных улиц Турина. По тротуару с обеих сторон в направлении главной площади шли толпы рабочих, желающих присоединиться к проходящему там митингу. Искра, зажженная Ди Петрисом около недели назад, быстро вспыхнула и сейчас ярко горела на центральной площади в виде пятидесяти тысяч митингующих работников остановленного завода. Ди Петрис вглядывался в лица идущих. «Может быть, Мария тоже среди них, – не давала ему покоя навязчивая мысль. – Как много воды с тех пор утекло… Нужно разыскать ее!» – решил он.
Тем временем автомобиль подъехал к воротам виллы ди Петриса. Оказавшись дома, он направился в свой кабинет. Расположившись за столом в удобном кресле, Аугусто медленно пил горячий кофе с граппой[20], ожидая прихода своего помощника. Когда тот вошел, ди Петрис жестом показал, чтобы он присел напротив.
Помощнику было лет шестьдесят, он был невысокий и среднего телосложения. Нынешнюю должность он занимал давно, служил еще ди Петрису-старшему. Его поведение и манера держаться говорили о том, что человек это деликатный и предусмотрительный.
– Марио, – обратился к нему ди Петрис, – ты помнишь ту девушку, которая работала горничной в этом доме двадцать лет назад и с которой несправедливо обошелся мой отец?
– Вы имеете в виду Марию Петруччи, синьор? – вежливо уточнил помощник.
Хозяин дома кивнул головой.
– Ты должен разыскать ее, – продолжил он. – Аккуратно и тихо, без лишнего шума, чтобы ни одна мышь не догадалась. Особенно моя жена и ее приспешники. – Аугусто побарабанил пальцами по столу и добавил: – Задействуй стольких людей, скольких посчитаешь нужным. Найди мне Марию!
– Я понял, синьор, – слегка кивнув головой, ответил Марио.
– И держи меня в курсе поисков.
Новости об антифашистском противостоянии в Пьемонте быстро разлетались по всей Северной Италии. Вдохновленные воздухом борьбы Сопротивления, дувшим с северо-запада, северо-восток и некоторые центральные части страны последовали по его следам. В Вероне в это время начался съезд фашистской партии, на который приехали партийные руководители Венето[21]. Коммунисты ждали этого мероприятия ничуть ни меньше своих заклятых врагов. Они так же усиленно готовились к его проведению, собирая информацию обо всем и всех, расставляя своих людей на ключевых позициях.
Шел третий день регионального съезда Национальной фашистской партии. Ее руководители и рядовые функционеры каждый день проводили на заседаниях в главном дворце Вероны. Поначалу большинство участников съезда вело себя настороженно: все слышали последние новости из Пьемонте. Призрак красной революции воскрес из конца десятых – начала двадцатых годов и обрел реальные очертания. Но прошел первый день партийных будней, затем второй. Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Все шло более или менее по плану, поэтому первоначальное напряжение стало спадать. Партийцы вновь почувствовали себя в своей тарелке.
Подходило время обеденного перерыва. Делегаты медленно спускались вниз по широкой мраморной лестнице, чтобы подкрепиться. Для этой цели был отведен банкетный зал, уже подготовленный к обслуживанию гостей. В центре зала стояли два сдвинутых стола, предназначенных для руководителей партии. Возле них дежурили шесть официантов, помогающих гостям занять свои места и принимающих их заказы. К услугам остальных партийцев был буфет с холодными и горячими блюдами, расположенный по периметру зала.
