— Сработал элементарный защитный рефлекс. Биотоза замкнула определенные ячейки. Замкнула не думая, не мысля, как автомат, как счетно-решающая машина. Со всеми людьми она связана обратной связью. Нападение мгновенно показало ей, какие ячейки должны быть выключены. Вот она и сработала.
— Более того, — пробурчал Заозерский, — она еще и допрос произвела.
— Какой допрос? — спросил Карабичев.
— Наше сознание для нее открыто, — ответил Эрик.
— Ну и что?
— Странный вопрос, — Заозерский пожал плечами. — У меня она узнала о вас, о Ермолове, о десятках людей, с которыми я был связан психической связью. Их она тоже допросила и блокировала. Так она, что называется, обезвредила всю сеть, прихватив тысячи людей, никакого отношения к операции не имеющих: родственников, знакомых.
— Мы приблизительно так и думали, — сказал Ермолов.
— Кто это «мы»? — спросил Эрик.
— Чрезвычайный комитет.
— Есть такой комитет?
— Эх вы, кустари несчастные, да неужели вы думаете, что только вы тут, одинокие и заброшенные, спасаете человечество? Бедное это было бы человечество, если бы его судьба зависела только от вашего энтузиазма… Мы так и подумали, что биотоза механически выводит из строя людей. Потом установили, что влияние ее дальше биосферы Земли не распространяется… А дальше просто. Суточный спутник только и ждет приказа начать атаку. Туда же и боеголовки завезли. ООН единогласно разрешила эту меру в виде экстренного положения. Вы бы знали, что в мире творится! Я про подлецов говорю. И биотоза тут ни при чем. Столько нашлось любителей половить рыбку в мутной воде!.. Людям житья не стало, такое они творят.
— Я знаю, я видел, — тихо сказал Карабичев.
— Что ты там видел в своем Бессано! Есть дела похлеще. Так-то вот, ребята.
— Почему же вы медлите? Разнести ее к черту! — рубанул воздух кулаком Заозерский.
— Давно бы раздолбили… Да все не решаемся, не знаем, как это на психике людей отразится. Специалистов биотоза блокировала. Посоветоваться не с кем. Вот и ищем повсюду, собираем наших людей.
— Но не все же они… Вот как мы с Олегом, в… рабочем состоянии, — сказал Эрик.
— Ну, это-то не беда! — Ермолов махнул рукой. — Были б живы. Мы их отправляем на спутник. Там они быстро в себя приходят!
И опять все рассмеялись, дружно, счастливо и весело.
— Значит, все, что мы тут сделали… было напрасно. — Заозерский махнул рукой куда-то в угол.
— Как же это напрасно! Да вы же замечательные люди. Да что я, по себе не знаю, чего вам стоило остаться самими собой! Напрасно! Вы же герои! Я уже не говорю про эту вашу защиту. Она еще, ой, как пригодится… Жаль, что Арефьева здесь нет. Вот забрали бы его — и в Москву. Там бы сообща все обмозговали — и за дело. Медлить больше нельзя. Тут у нас еще кое-какие пути намечаются, но об этом после…
— Так где же Сергей, Эрик? — спросил Ермолов.
— Нет больше Сергея, Иван Иванович. Вот все, что осталось от Сергея. — Эрик достал из кармана небольшой ролик магнитной проволоки.
