— Явились — не запылились! — прозвучало знакомо-язвительное.
Старый пограничник исчез.
Перед Сашей снова сидел взъерошенный черно-белый рысь. Презрительно смотрел на дверь.
***
В коридоре не было особо многолюдно.
Стоял, высоко подняв над головой фонарь, Кондратий Марфович. Смотрел зло, исподлобья.
Рядом с ним переминалась с ноги на ногу молодая ведьма Варвара — вся какая-то скомканная, будто сшитая суровой ниткой. Видать, досталось ей от Прасковьи, прежде чем та канула в Бездну.
Возле Варвары стояли еще трое, почему-то казавшиеся одинаковыми на лицо. Но может быть, это действительно только казалось — из-за недостаточного освещения? Но вот фонарь качнулся, свет выхватил из темноты физиономию одного из троих… И Саша еле сдержала крик ужаса: перед ней был тот, напавший на нее на Патриаршем мосту! И рядом с ним стоял еще один такой же. И сбоку от него — еще один.
Ужас, жуткий, леденящий душу ужас буквально обрушился на Сашу, она замерла — ни жива, ни мертва…
Но правая рука девушки вдруг ощутила знакомое шерстяное тепло, и Саша пришла в себя: рядом с ней был верный Конопуш. И Снежный. И Черныш. По левую руку стоял Звеновой. А впереди, закрывая собой друзей, сидел черно-белый рысь.
— И по какому поводу столько шума, уважаемые? — зевнув, осведомился он.
А Саша заметила: он относился к Кондрату почти так же, как к Прасковье. Ягу, даже в ее зловредной ипостаси, Савелий жалел. Кондрата, несмотря на вчерашнюю стычку, — тоже. Хотя, на взгляд непосвященной в нюансы местных интриг Саши, Кондратий Марфович был весьма и весьма неприятным типом. И это еще мягко сказано!
— У вас находятся наши сотрудники, — сказал, а такое впечатление, что плюнул Кондратий. — Не изволите ли объясниться?
— Это кто же? — озадачился Магистр.
— Ой, брось, троюродный! — Кондрата так и била злость. — Кто у нас из лаборатории зверье сманил? Варваре не из чего зелья варить, а ей расти профессионально надо. Не все же твоей Сашке экзамены с блеском проходить!
— Между прочим, Александра — твоя четвероюродная внучка, братишка.
От такого родства Саша только поежилась. По спине побежали холоднючие, колючие мурашки.
— Выскочки малолетней мне только в родне не хватало! — Кондрат пробуравил девушку тяжелым взглядом. — Одно хорошо: именно благодаря ей я наконец-то смогу кое-что из задуманного претворить в жизнь…
Саша слушала речь Кондратия вполуха. Все-таки, ей, юной девушке, было тяжело воспринимать тяжелую злобу, исходившую от четвероюродного дедушки. Одно в этой истории радовало: четвероюродный — считай, не родной. По крайней мере, в Школе говорили именно так.
— …А вот куда вы подевали Лаврентия Петровича? — От Кондрата шибануло яркой, отборной злобой, и Саша против воли прислушалась к разговору. — Его кровавые следы ведут к вам. Наверняка ведь надеялся на малолетнюю выскочку и ее жалостливый приговор. Где же он?
— Нет его, Кондрат, — просто сказал Магистр. — И я очень тебя прошу, перестань уже кричать, а? А то наши псы нервничают.
Конопуш, Черныш и Снежный не нервничали. Их глаза горели лютой, еле сдерживаемой яростью.
— А вот не перестану, — заорал Кондрат так, что у Саши заложило уши. — Где мой сотрудник, я тебя спрашиваю?!
— На слизней распался. — Магистр, казалось, был само спокойствие. — На двух глубинных. А ты ведь знаешь, как они относятся к себе подобным?
— Знаю. — По лицу Кондрата скользнула жуткая усмешка. Но Саше показалось, что усмешке сопутствовал отчаянный страх… Но страх появился только на миг. Уже в следующий Кондратий предельно жестко произнес: — Склизкой твари склизкая смерть. Что же, поделом, конечно… Твоя работа? — Колдун осветил фонарем лицо Саши. — А ведь кое-кто считал тебя добренькой! И так искренне считал, что даже я засомневался, правомерно ли было отправлять Федора Оспина на переинициацию в Бездну или нет… Но как вижу, не ошибся.
Саша молчала — просто не знала, что сказать. Впрочем, говорить ей и не пришлось.
— Александра Дуброва — очень хороший специалист, — отчеканил Магистр, — и при этом незлой человек. Так что, уважаемый, если у тебя с претензиями все…
— Не все! — Кондрат вперил взгляд в рыся. — Прасковьино зверье находится у вас. И ты прекрасно знаешь, что на зелья годится только оно, потому что экологически чистое. И что в ближайшее время мы другого не достанем, тебе тоже известно. А без экологически чистого зверья ослабленная Прасковьей ведьма нареченная Варвара деградирует и погибнет. Так что…
— Так что?.. — переспросил Магистр.
С виду он был спокоен, но хвост с белой кисточкой дрожал.
— Так что, либо отдавай обратно перебежчиков, либо…
— ?..
— Либо я обвиню тебя, троюродный. Обвиню в потворничестве родной внучке и саботаже деятельности лаборатории «Магия природы и человека». Даю тебе на раздумья неделю. Что будет, если ты не отдашь обратно зверье, а по сути сотрудников моей лаборатории, тебе известно. Если ты этого не понимаешь, то, так и быть, скажу.
— Изволь, сделай милость.
