Пошел вперед, а хвост дрожал — пока они шли по морене, пересекали «футбольное поле», поднимались по ступенькам Школы, звучно топали по гулким коридорам — к дверям актового зала… у которых рысь и остановился.
— Скоро отворятся двери, — чеканил слова он, — и вы увидите пламя и белую дорогу в нем. Пойдете по дороге, не оглядываясь — до тех пор, пока не выйдете из пламени. Не оглядываться — касается и наездников тоже. Все понятно? Всем?
Понятно было всем. И страшно тоже. Страх был липким, тягучим. Прошибающим до горячего и одновременно холодного пота.
А рысь смотрел изучающе, будто решал, не оставить ли кого в Пограничье?
«Скорей бы уже идти! — думала девушка. — Невыносимо же!»
— Оступиться на тропе будет невыносимым, Александра. — Взгляд Магистра пробирал до костей. Сейчас премудрый рысь был абсолютно непохож на того, кого можно было бы назвать дедушкой. — Ясно?
— Ясно. — Саша изо всех сил старалась не выдать своего состояния. — Когда идем?
— Скоро. Как окажетесь в холодных слоях — первым делом найдите Максимилиана. Это тоже ясно?
— Да. — Саша торопливо кивнула — чтобы наставник не засомневался в ее адекватности.
Да и с Максимилианом хорошо повидаться будет. Как-то он устроился в Бездне?
— Вот и хорошо, что ясно… А вот и мой напарник!
В коридоре послышались далекие шаги — гулкие, неотвратимо приближающиеся, ужасно действующие на натянутые до предела нервы.
Саша уже приготовилась увидеть зловредного Кондратия, а то еще кого похуже, но это оказался всего лишь директор Школы Виктор Сергеевич. Директор подтянутый, бодрый — несмотря на ранний час.
— Рад тебя видеть, Сава! — кивнул он рысю, как старому приятелю. — И тебя, Александра. И тебя, Николай, тоже. А вот вас, молодой человек…
— Этот свой. — Куцый хвост Магистра наотмашь рубанул по каменному полу. — Потом перемолвимся. Сначала дело.
— Потом — так потом, — охотно согласился Виктор Сергеевич. — Ты готов, Сава?
Рысь коротко, яростно кивнул.
— Тогда откры-вай! — скомандовал директор.
Рысь и человек взялись на ручки дверей и синхронно потянули на себя. Двери нехотя, с сопротивлением отворились… и Саша едва сдержала возглас удивления: в актовом зале бушевало пламя!
И по нему им предстояло идти…
Но что это? Языки как будто присели? В пламени наметилась дорожка — поначалу того же цвета, что и огонь, она быстро светлела, пока не превратилась в сияюще-белую.
— Вперед, на тропу! — заорал не своим мявом рысь. — И помните! Не оглядываться!
— Вперед, — вторил ему директор. — Только вперед! И удачи вам, друзья!
Глава 22, в которой в качестве провожатой выступает Прасковья
Это оказалось почти не жарко — ехать на Конопуше сквозь языки пламени. Но страшно — не передать, как!
«Вот сейчас! — В Саше сжималось все — мышцы, сердце, воля, эмоции. — Вот сейчас загорюсь!..»
Однако миги складывались в секунды, а секунды шли… Одежда даже не попыталась воспламениться. К тому же, верный пес пер вперед так, будто разгуливал в холодной плазме каждый день, и мало-помалу его уверенность начала передаваться Саше. Вскоре девушка даже обрела способность спокойно мыслить.
«А ведь от Конопуша пахло копченым! — вспомнила Саша свой второй день в институте МИ, когда она привела с собой Звенового и Амвросия. Тогда еще псы накинулись на Прасковью… — Неужели Магистр готовил собак уже тогда?»
Вдруг нестерпимо захотелось обернуться, немедленно получить ответ у премудрого деда… Но делать это было категорически нельзя. Саша усилием воли сдержалась. Заставила себя смотреть вперед.
А там и языки пламени пошли на спад. С каждым шагом Конопуша поднимались они все ниже, и ниже, и ниже… И вот уже перед путешественниками открылась равнина — зеленая, усыпанная синими крохотными цветочками. Воздух казался чистым и свежим. По крайней мере, дышалось легко-легко.
«Пламя горячее в верхней части. — Саше вспомнились слова школьной химички. — Наверное, мы прорвались через верхние языки и теперь оказались в холодных слоях. И здесь, кажется, даже можно жить».
Впрочем, проверить, верны ее предположения или нет, Саша не могла. И спрашивать у всезнающего Звенового не хотелось. Хотелось вобрать в себя пейзаж. То, как вдали, на горизонте, клубятся облака. У облаков были острые пики. Горы? Или город. Интересно, кто там живет?
— И тут жизнь, оказывается, — озвучил Звеновой Сашины мысли, заставил девушку улыбнуться. — Ну-с, друзья… Давайте искать этого… как там его?..
— …Максимилиана? — закончил фразу Амвросий. — А где, предложения есть?.. О! Кажется, к нам кто-то идет.
И правда: через луг, прямиком, не шла, а торопилась-спешила смешная девчушка с торчащими косичками. Прасковья?!
***
— Привет, ребята! — радостно вопила юная девица. — А я вас ждала! И собачки с вами… Какие же они милые!
Перевоплотившаяся яга совершенно не походила на себя, прежнюю. И даже тот морок, которым она прикрывалась в конторе, отличался от оригинала. Та Прасковья была себе на уме, даже юная. Эта стала бесхитростной, светлой и легкой.
— Чем вам помочь? — участливо интересовалась она.
