— Спаси тя бог, воевода. Разошлась-то спина. Ходить-то мне некуда, в тепле сижу, под лампионом твоим. Ты лучше вели дурню, который пилы точит, плетей дать. А то мои новенькие-то трудницы — мозоли набивают, тупые-то пилки таская.
Не проблема: чудак, не способный наточить и выправить пилы в срок — отправляется к строителям в «Лосиный городок». Не в тепле у станка — инструментом водить, а в лесу топором — дерева ронять. Где вскоре и погибает — поленился от падающего дерева отскочить.
«Каждый выбирает по себе…».
Прежние пильщики пошли в разные места. Одного из них…
— Ну и имячко у тебя. Колотило. Откуда такое?
— Дык… ну… помолоду бывалоча…
— Понятно. Грамотный?
— Это… ну… прежде-то… а ныне…
— Понятно. На, чти.
— У… уло… же… ни… жение…
— Понятно. Уложение об устроении поселения. А вот это — Уложение об устроении жилого подворья. Иди-читай, разбирайся. Завтра к вечеру придёшь. Проверю — понял ли. Будут вопросы — спросишь.
— Эта… ну… а на что оно мне?
— У тебя не гнётся правая нога. Талантами какими особыми — не обладаешь. Остаётся только заслать тебя на лесоповал. Там ты умрёшь. Я этого не хочу. Поэтому даю возможность жить и благоденствовать. По возможностям твоим. Будешь тиуном в Балахне.
— Хто?! Я?! Где?! Гдей-то такое?! Да ни в жисть, да я ж…
— Точно. Ни в жисть. Выбор у тебя — проще не бывает. Или ты — живой тиун. Сытый и весёлый. С молодой женой в добром тереме. Или — мёртвый лесоруб в ледяной могиле. Иди. Колотило. Чтоб к завтрашнему вечеру всё… в мозги вколотил.
Я уже рассказывал, что у меня есть привычка перед сном надиктовать что-нибудь из «умных мыслей». Потом такие монологи по теме собираю и правлю. Один из результатов такой «постельной деятельности» — вот эти «Уложения…». Есть ещё несколько… нормативно-методических материалов.
Нелегко. Изложить просто, однозначно, коротко… Больше 4 страниц, разворота согнутого большого листа — не поймут. Без картинок — об обратной перспективе я рассказывал. Только планы и разрезы. Крупным шрифтом — кегли шестёрки здесь просто нету, считается грязью. «Чегой-то тут понизу испачкали?». А потом подсунуть Трифене: текст идёт как диктант или упражнение по чистописанию для учеников. Не прогрессивно? А мне — плевать. Но десяток-два-три гожих экземпляров — диктант даст. Больше пока — не надо.
А типографию?! — Ну вы спросили! Вот я тут сразу! Свинца накопаю, литер наплавлю…
У меня нет сил делать типографию. У меня забиты все бараки, все пригодные для проживания строения. О моём личном тереме… «Сапожник — без сапог».
…
Через пару недель после моего возвращения с Ветлуги, тот же обоз, только больше, привёз вторую партию мари. Эти — из «дезертиров». С ними пришла и часть «горных». Поселенцев — в обработку, с гостями — расплатились. Отдал им последний короб Пердуновских прясленей. Они в таком восторге были! Это у нас они по полтыщи на гривну — уже хорошо. А у них — втрое, в цену векшицы.
Довольны мужики:
— В каждый дом по колечку попадёт! Весь народ тебе спасибо скажет!
Почему — в каждый дом? Как они среди своих добычу делить будут — раздавать, продавать, дарить…?
— Господа оны. А не хотите ли ещё?
— Хотим! Хотим! Но не как давеча…
— Не забота. Не хотите как давеча — давайте иначе. Славы вы поднабрали: унжамерен — били, «луговым» — мозги вправляли. Не хотите ли русской крови попробовать? Ну и хабаром кое-каким…
Илья, который с обозом пришёл, аж присел. «Вот она, сущность изменническая, где вылезла! На своих, на родных, православных — набродь поганскую наводит!».
Продолжаю:
— Тут недалече, день ходу, в моих землях, явилось кубло воровское. Не хотите ли позабавиться? А то у меня руки не доходят.
Старший из онов интересуется:
— А что там за места да сколько супротивников да…
— Драгун! Карту! Рисовано со слов местных. Вот Волга, здесь пристань — лодка их лежит, тут холм — дозорный сидит, тут ватажковый обретается, тут они забор строят, тут брёвна кучей лежали… Расскажи гостям подробнее.
На другой день в ночь тот же обоз повёз «горных» и моих, во главе с Чарджи, вверх по Волге.
Засиделся ханыч, надо и степному беркуту полетать, крылья поразмять. А в пару к нему Салмана. Этому тоже полезно «на крыло становиться». Хоть и страхолюден, а не дурак. Ещё ребятишки из нашей молодёжи.
«А кто это у нас вражьей кровушки не пробовал?».
Илью в «за кампанию» — ему ж надо чего-то муромскому Живчику… стучать.
А, ещё этого… твердило, хлебало, покатило, щекотало… Вспомнил — Колотило! С тем, чтобы он принял на себя обязанности тамошнего тиуна, управителя всего, что там после боя останется. И предоставил мне свои предложения по построению доброго поселения. С солеварнями.
— Господи! Да я ж…! Да никогда ж…! Да ведь же ж…
— Не жужжи. Я знаю. Но деваться нам с тобой некуда. Других, более гожих, нежели ты — не видать. Поэтому пойдёшь, посмотришь, подумаешь, сделаешь. А ежели нет… Тогда я тебя, Колотило, так заколочу! Или — защекочу? Мда… Не надо нам этого. Сделай хорошо. Пожалуйста.
