— Превосходство в вооружении — дальнобойные луки. И высокий уровень навыка в их использовании. В настильном бое, в навесном бое, в скоростной упаковке-распаковке. Любим, слышишь? Скорость-точность — не только в самой стрельбе. Стрелок, который лук из тула вытаскивал да зацепился — и сам покойник, и товарищам — смерть.
На соревнованиях, хоть — Олимпийских, хоть — «робингудовских» этому не учат. Навык быстро надеть тетиву — вне обязательной школы лучников 21 века.
Есть знаменитая греческая ваза с серией картинок натягивания царского лука скифами — претендентами на престол. Один из участников не удержал лук и повредил им ногу. Но и в древнем глиняном «комиксе», и в самом мифе речь идёт о физической силе: сможешь согнуть лук или нет — не о скорости исполнения упражнения.
Для моих луков проблемы — быстро надеть тетиву — нет. Можно сделать всё заблаговременно. Но время перевода оружия из походного состояния в боевое — остаётся критичным. Как для пушек или ракетных установок. По сути: элемент боевой работы 21 века, типа — «время развёртывания Тополя», творчески переработанный, применяется в тактике стрелкового средневекового подразделения.
— Стрельба как рядом стрелков, что везде и постоянно, что мы много раз на учениях отрабатывали, так и через голову. Колонна стрелков — такого здесь не знают.
Этого нет ни в линейных построениях 18 века, ни в колоннах 19-го, ни в цепях 20-го. Вообще — неприменимо для стрелков со стволом. Потому что у пули — настильная траектория. А вот у лука… Может быть настильная, как у пушки, или навесная, как у мортиры. Что позволяет применять артиллерийские идеи для индивидуального стрелка с метательным оружием.
В бою стрелки «унжамерен» так и не смогли нормально стрелять из «закрытых позиций».
«Стрелок должен видеть цель» — это вбивается постоянно и повсеместно. Хотя бы — часть цели. Именно так работает охотник.
«Послушай, Ункас, — продолжал разведчик, понизив свой голос до шепота и смеясь беззвучным смехом человека, привыкшего к осторожности, — я готов прозакладывать три совка пороха против одного фунта табака, что попаду ему между глаз, и ближе к правому, чем к левому.
— Не может быть! — ответил молодой индеец и с юношеской пылкостью вскочил с места. — Ведь над кустами видны только его рога, даже только их кончики.
— Он — мальчик, — усмехнувшись, сказал Соколиный Глаз, обращаясь к старому индейцу. — Он думает, что, видя часть животного, охотник не в силах сказать, где должно быть все его тело».
Здесь — «не мальчики». Они в «силах сказать, где находится тело животного», если видят его часть. Но стрела — не пуля. Лучник на охоте не будет стрелять, если между ним и целью есть препятствия, даже — просто листья. Пустить стрелу в оленя, не видя его — потерять возможную добычу.
На войне аксиома — «видеть цель» — ерунда. Просто нужно дополнительное обучение. Хорошо бы — «корректировщик огня», и навык взаимодействия между ним и самим стрелком.
Летом 1914 года германские командиры с ужасом обнаружили, что русская полевая артиллерия вполне владеет умением вести точный огонь с закрытых и полузакрытых позиций. А германская — нет. Потом, правда — и немцы научились.
Сходно пускали стрелы нормандские стрелки при Гастингсе. Хотя там несколько другая ситуация — не чисто полевое манёвренное сражение, стрелки били через «стену щитов» по частично видимой, плотно построенной и неподвижной пехоте саксов.
Именно от стрелы в глаз погиб Гарольд — последний сакский король Англии. Как чуть раньше, тоже стрелой, в шею, был убит его противник — последний викинг Харальд.
«Мортирный огонь».
Так, тяжёлыми мортирами, долбили союзники оборону Севастополя в Крымскую войну.
«Английские батареи на Зеленой Горе были построены в расстоянии 1200–1300 метров от 3-го бастиона… было построено 8 батарей, вооруженных 63 пушками и 10 мортирами большого калибра (от 24-фунтовых до 68-фунтовых)».
Именно мортиры наносили наибольший ущерб укреплениям и гарнизону.
У меня нет таких инструментов, однако некоторые их свойства я нахожу в луках. И обращаю на это внимание.
