Лица мятежных ангелов мрачнели – слишком подробные детали прозвучали, слишком вероятным было такое развитие событий, слишком много я знал о замыслах Райнар, о которых принципиально не мог даже подозревать. И то, что на данный момент они вот уже три дня как должны быть мертвы, никого не оставило равнодушным.
Я вскользь упомянул инцидент с Райзером, пропустив почти всё, кроме подробного и детального описания внешности и фигур членов его свиты (по совместительству гарема), проигрыша в рейтинговой игре и моей последующей победы.
А затем я рассказал о Фриде и Балбе Галилее, об предательстве Кокабиэля и о нашем столкновении на территории Академии. Азазель-сенсей слушал, сложив руки под подбородком, и его сосредоточенное внимание словно обретало материальность. Наконец, я сделал паузу, указал взглядом на мятежных ангелов и спросил:
– Азазель-сенсей, а они знают об вашем отце? Должны ли знать?
Глава Григори кивнул, встал, и отдал приказ:
– Райнар, Донасик, Калаванэ и Миттельт. Вы отправляетесь в Преисподнюю и будете ждать моего решения. Вы пошли против моих прямых приказов, а, значит, вас ждёт наказание.
Ангелы удручённо кивнули, Донасик взмахнул рукой, и на полу разгорелся крылатый круг ангельской печати телепортации.
– Сенсей! – неожиданно для себя выпалил я.
Азазель-сенсей повернулся ко мне, и вопросительно наклонил голову. Падшие тоже остановились, почему-то не спеша отправляться прочь.
– Райнар делала это из любви! Она хотела обрести силу Сумеречного Исцеления, хотела понравиться вам и Шемхазай-сану, быть полезной и нужной. Так что не надо её в Коцит!
– Даже несмотря на то, что она хотела убить тебя и твою подружку?
– Ну… – на это действительно было трудно возразить. – Не она первая, не она последняя! К тому же посмотрите, какая у неё фигура! И какая грудь! И у Калаванэ! И у Мит… Ах да, прости-прости, прими мои соболезнования!
– Я убью тебя, мерзкое похотливое животное! – зарычала готик-лоли.
– Да-да, слышу это постоянно. Не расстраивайся, может они вырастут! А пока что пей больше молока!
Миттельт фыркнула, и первой шагнула в круг, а за ней последовала остальная троица. Когда сияние печати погасло, мы вернулись к прерванной беседе.
– И ты знаешь, что Библейский бог…
– Да, бог мёртв. Это рассказал Кокабиэль. Он снова хотел начать войну и стравить все фракции. Идиот!
Я продолжил рассказ, не забыл о предательства Вали (почему-то сенсея это ни капли не удивило), рассказал об Офис и её желании обрести тишину в Пространственном Разломе, рассказал о Бригаде Хаоса, о Героической Фракции, о Локи и Фенрире, и, наконец, о моей собственной смерти, и событиях, прошедших после неё.
Лично для меня всё, что произошло после смерти показалось бредом, вспышками видений умирающего сознания, но сенсей считал иначе.
– Ты не возражаешь? – спросил он, засунул руки в печать, возникшую прямо перед ним в воздухе, и начал один за другим извлекать устрашающего вида предметы.
– Валяйте! Я был в вашем институте, вряд ли будет хуже.
Азазель взял анализ моей крови, попросил сосредоточить ауру и взял фрагмент для исследования, а затем по его просьбе я показал свой Священный Механизм. Через пару минут, когда процедуры были завершены, он непререкаемым тоном велел:
– А теперь опиши человека из твоего сна, и, особенно, чашу в его руках.
Я задумался, напрягая память.
– Он был чем-то похож на Вали – только немного постарше, и с бородкой. А ещё он был одет как Сарзекс-сан, только одежда была серебристого цвета.
– А чаша?
– Чаша – небольшая, золотая, похожая на старинную. Как их правильно зовут? Кубок? На ней были узоры, разные кольца и овалы. Размером чуть больше ладони. И она была у него не в руках, она висела перед ним в воздухе, а затем вновь исчезла, словно в другом измерении.
Азазель-сенсей долго заставлял меня вспоминать внешность чаши, описать, и даже зарисовать каждый изгиб узора, а затем пронзил меня мрачным взглядом.
– Если это то, чего я боюсь, то встреченный тобой человек, вернее, дьявол – Ризевим Ливан Люцифер, сын первого Люцифера. Он был одним из сильнейших дьяволов среди фракции Старых Сатан. Именно благодаря ему детство Вали было непрерывным кошмаром.
– Но погодите, сенсей! Разве это всё было взаправду? Разве это не бред умирающего?
– Место, которое ты описал, очень похоже на Трансильванию. А кубок – на один из сильнейших Священных Механизмов, один из Лонгинусов – Грааль Сефирота. Чаша, способная воскрешать мёртвых и возвращать их в мир живых. Чаша, управляющая самой основой жизни и души. И если подобный Механизм оказался в руках одного из самых опасных существ в мире, нас ждут действительно плохие времена.
– Скажите, сенсей, а Трансильвания – это там, где вампиры?
– Конечно.
– Там, где жил Гаспер?
– Тот дампир, переодевающийся девчонкой, про которого ты говорил? Его фамилия Влади – а это один из главных родов вампиров.
– А как можно попасть в эту Трансильванию? Похоже, у меня там есть дело.
========== Глава 11 ==========
