Дыхание его участилось, глаза слегка затуманились, вбирая в себя бьющую через край, избыточно щедрую, разящую красоту женского тела. Что тут скажешь? Сложена безупречно, просто божественно — в этом не было никаких сомнений. У некоторых блондинок свободна от загара только «зона бикини». Все остальное — «зона барбекю». Она, само собой, была из этих некоторых… Солярий? Или первый майский? Неважно. Так, что у нас с грудью? Да, что-то у нас с грудью. С грудью у нас, прямо скажем, катастрофа. Не то чтобы прыщ на ровном месте, но и не вершины Каратау. Все как-то вскользь, размыто, ненавязчиво. Но сильная оптика, силикон или какие-либо другие ухищрения лишь нарушили бы эту хрупкую, чарующую своей соразмерностью гармонию. Все зависело от величины и нежности мужской ладони. И самое, наверное, главное. Несмотря на утреннюю прохладу, эта нимфа пахла солнцем и горячим речным песком. Она пахла массандрой и сексом на пляже.
Кто ты? Дьяволица или неприрученный ангел?
Она ненадолго погрузилась в воду и неторопливо, позволяя каплям стечь естественным путем, вышла. Лента намокла, чуть сбилась и перекрутилась, превратившись в красную нить, которая в иных местах была уже практически неразличима…
А если ты русалка — где твой рыбий хвост?
Алена завернулась в большое махровое полотенце, оранжевое, как солнце на закате, прикрыв себя выше колен и ниже ключиц. И сорвала с себя скомканную, дразнящую воображение, ставшую уже ненужной ленту.
— Эй, лесовичок! — глядя куда-то в сторону, насмешливо, как ему показалось, произнесла он. — Не надоело сидеть в кустах?
Садовский солидно, как баритон на распевке прочистил горло и вышел из засады.
— Да вот, шел мимо… — неопределенно развел руками он, чувствуя себя пятиклассником, которого застукали возле женской раздевалки.
— Не спится? — щурясь от первых солнечных лучей и отжимая кончики мокрых волос, спросила Алена. Она откровенно потешалась над ним.
И тогда он решил сбить спесь с этой Барби…
— Ты знаешь, все реже хочется раздеть женщину, чтобы посмотреть, как у нее все там устроено. Вспомнить принцип работы и меры безопасности.
— Импотенция — не приговор…
Садовский понял, что заход не сработал и решил действовать иначе.
— Ты так естественно себя вела… Есть опыт работы с мужскими журналами?
— Некоторое время я была моделью. И сейчас, если поступают интересные предложения — не отказываюсь.
— Наверное, уже не часто.
— Да, примерно так же, как у тебя с женщинами.
И здесь фиаско, подумал он.
— Ты снималась ню?
— Не ню, а полуню, — холодно ответила она.
Он понял, что чуть-чуть перегнул палку и впредь решил вести себя с ней поделикатнее.
— Послушай, мы не были знакомы в какой-то прежней жизни?
— Вряд ли. Ладно, я к своим…
Садовский почесал затылок и, стараясь не смотреть на Алену, вообще ее не замечать, сосредоточившись на красотах природы, направился к холму. Один-ноль в ее пользу. А может уже и два. Короче, всухую, как Аргентина — Ямайка…
Что связывает ее с компанией Полковника? С кем она, если не одна? Он никогда бы не поверил, что такая женщина может быть одинокой…
В развалинах церкви не было ни старика, ни обгоревшей иконы с ликом младенца, ни свечи. В разломах стен, поросших зеленеющей травой, толпился какой-то радостный народец. Васильки? Он не разбирался в полевых цветах. Вокруг царила такая благодать, что хотелось на миг закрыть глаза, вдохнуть в себя пряный дух вольно растущего редколесья, запечатлеть в памяти завораживающую игру света и тени и уплыть неведомо куда вместе с великой тайной вечно возрождающейся жизни. И как далеко это было от того, что творилось здесь в годы войны. По сути, в Пустыне не осталось камня на камне — церковь была снесена ураганным огнем, деревня глубоко перепахана и смешана с землей, деревья разбиты в щепу. Каким-то чудом, чьими-то молитвами уцелела только колокольня — искалеченная снарядами и минами, иссеченная пулями и осколками, глухонемая, безъязыкая, слепо и чужестранно бредущая по дорогам времени.
На куче старья, наваленной в первом ее ярусе, где блаженный Алексий устроил свое нищенское обиталище он обнаружил рваную картонку с неумело, точно детской рукой нацарапанными словами:
Я — Свет, а вы не видите Меня.
Я — Путь, а вы не следуете за Мной.
Я — Истина, а вы не верите Мне.
Я — Жизнь, а вы не ищите Меня.
Я — Учитель, а вы не слушаете Меня.
Я — Господь, а Вы не повинуетесь Мне.
Я — ваш Бог, а вы не молитесь мне.
Я — ваш лучший Друг, а вы не любите Меня.
Если Вы несчастны, то не вините Меня…
