Сама собой навалилась накопившаяся в последние дни усталость. Итоги его пребывания в Пустыне были неутешительны. Его попытка отыскать деда, как это ни прискорбно, не увенчалась успехом. Оставалось лишь засвидетельствовать свое почтение Петровичу и под каким-нибудь благовидным предлогом убраться восвояси. Но прежде — выяснить, кто же все-таки та таинственная незнакомка, которая всякому времени суток предпочитает ночь…
До вечера он проспал в своем джипе, а когда проснулся — увидел на берегу речки Алену, которая нещадно хлесталась со своим тренером в спарринге. Его всегда поражал несокрушимый боевой дух этой легкой и хрупкой, как фарфоровая статуэтка женщины. Этого боевого ангела. Но то, что он видел перед собой не имело отношения ни к универсальному бою, ни к спорту как таковому. Казалось, еще немного и тренировка превратится в настоящее побоище. Тренер витал над Аленой, как коршун над ласточкой и искал лишь удобного случая, чтобы закогтить ее. Однако в самый последний момент ей все же удавалось выскользнуть из-под распростертых крыльев его черного кимоно и разорвать дистанцию. Все это могло закончиться серьезной травмой, поэтому Садовский решил вмешаться. Но не успел: тренер, очевидно не выдержав взятого темпа, выдохся и скрестил руки. Затем без лишних объяснений развернулся и направился к дереву, на котором висело белое, как знак капитуляции полотенце. Алена, переводя дух, присела на корточки.
— Привет, драчунья! — сказал Садовский, подходя к ней.
Она лишь устало кивнула ему.
— Я смотрю тут на набережной работают клубы по интересам. Разрываюсь между двумя желаниями — записаться в кружок бальных танцев или заняться кувалдоверчением на пляже. Но ты, я вижу, нашла себе дело по душе — молотить старого больного хулигана…
— Этот старый больной хулиган любого молодого в гроб загонит. Не мне тебе объяснять — ты все видел сам…
— На тебе лица нет. Плохо спится?
— Спиться всегда плохо, — скаламбурила она. — Поэтому веду здоровый образ жизни…
Она не без усилия поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась в сторону своей палатки, бросив на ходу.
— Извини, мне надо умыться и переодеться. Пообщаемся как-нибудь в другой раз…
— А как поживает твоя соседка? — спросил он, неохотно отпуская ее.
— Светлана? Переводит с немецкого и обратно.
— Мне бы с ней увидеться…
— По какому вопросу?
В глазах Алены вспыхнул искренний интерес.
— По личному.
— Жди здесь. Я ее позову…
Он присел на пригорок и стал ждать. Ждать пришлось довольно долго. За это время немного подрос лес, пожухла нежно алеющая на закате солнца трава. Все вокруг в одночасье изменилось, стало другим. Даже речка-Ларинка зажурчала как-то иначе — тише и задушевнее.
Где-то здесь лежит его дед. Но встретиться им уже не суждено. Где-то здесь встречает рассветы женщина, которая могла бы избавить его от одиночества. Но она так и осталась неузнанной. Обычная история. Еще одно многоточие в бесконечно длящейся, безостановочно куда-то бегущей, ни на мгновение не замирающей жизни. А ты все ждешь, что кто-то большой и сильный возьмет тебя за руку и отведет туда, где твое существование обретет смысл, душа — покой, а сердце любовь. Не жди. Никто и никуда тебя не отведет. Ты сам должен сдвинуть себя с мертвой точки, взять за шиворот и швырнуть туда, где все это возможно, где есть шанс родиться заново и стать, наконец, тем, кем ты был всегда. И в конце пути, когда тебя просветит последний и первый наш рентгенолог тебе будет чем оправдаться. Тогда и обретешь ты свое место, о котором ныне не ведаешь. И будешь достоин этого места, и это место будет достойно тебя…
— Вы хотели со мной поговорить? — услышал он за спиной голос Светланы. Неуверенный, как будто чувствующий за собой какую-то вину. В то же время в этом голосе ощущалось недоверие. Быть может, к мужчинам как виду. Или к нему конкретно как представителю этого вида. А может ему просто показалось.
— Да, — сказал Садовский, вставая.
— О чем?
— Я зашел в тупик. И мне нужна ваша помощь…
— Чем же я могу вам помочь? — слегка удивилась Светлана.
— Я хочу знать содержание бумаг, которые вы перевели для Полковника. Возможно, это последний шанс найти моего деда.
— Там нет ничего, что может вам помочь. К тому же я обещала не разглашать…
— Зачем же разглашать? Поделиться…
— Нет, не могу.
— А карта местности у вас есть? Меня интересует, как выглядела Пустыня во время войны.
— Карты нет. Но можно поискать в интернете.
— Был бы очень признателен.
— Здесь очень плохо берет. Но я попробую…
Она уткнулась в свой гаджет, отгородившись от него челкой. А он, пользуясь возможностью внимательно рассмотреть ее фигуру, попытался сравнить свое визуальное впечатление с тем, что помнили его руки. И чтобы притупить ее бдительность непрерывно развлекал ее разговорами.
