Триста лет назад человеческая цивилизация рухнула — и возродилась из пепла. Уцелевшие твёрдо решили не повторять ошибок предков. Теперь мир устроен правильно. Города утопают в зелени, аэромобили скользят по воздуху. Но самое главное — на земле царит справедливость. Потому что больше нет некрасивых людей... ну, не считая подростков. Все, кому исполнилось шестнадцать, — безумно, головокружительно красивы благодаря достижениям хирургии. Одна беда: как же мучительно тянутся последние месяцы перед шестнадцатым днём рождения!.. Впрочем, за это время многое может произойти. Задумывая рискованную вылазку из резервации для «уродов», Тэлли и не подозревала, чем это для неё обернётся — что ей суждено пройти опасный и далёкий путь и узнать страшную тайну о красоте...
Что плохого в том, чтобы наполнить общество красивыми людьми?
Небо в этот июньский вечер было цвета кошачьей блевотины.
«Правда, — размышляла Тэлли, — чтобы получился вот такой розовый цвет, нужно долго и упорно пичкать кошку кормом с добавлением искусственной лососины». Ветер гнал высоко по небу тусклые, рваные чешуйки облаков. Постепенно смеркалось, и между облаками начали проступать темно-синие провалы ночного неба, и оно становилось похожим на перевернутый океан, бездонный и холодный.
В любое другое лето такой закат можно было бы назвать красивым. Но в мире не осталось ничего красивого с тех пор, как Перис похорошел. Очень паршиво терять лучшего друга, даже если его теряешь всего на три месяца и два дня.
Тэлли Янгблад дожидалась темноты.
Из открытого окна открывался вид на Нью-Красотаун. Уже загорелись бальные башни, по дорожкам парков поползли змеи факельных шествий. По небу поплыло несколько надутых горячим воздухом воздушных шаров. Стоявшие в гондолах пассажиры обстреливали другие шары и парапланеристов безопасными фейерверками. Смех и музыка отражались от воды и летели, как умело брошенные «блинчиками» плоские камешки, и Тэлли казалось, будто края этих камешков больно бьют по ее нервам.
Окраины, отрезанные от центральной части города черным овалом реки, покрывала тьма. Уродцам в такое время полагалось спать.
Тэлли сняла с пальца кольцо-интерфейс и проговорила:
— Спокойной ночи.
— Приятных снов, Тэлли, — ответила ей комната.
Она сжевала таблетку-зубочистку, взбила подушки, включила старенький переносной обогреватель, производивший примерно столько тепла, сколько бы его производило спящее человеческое существо размером с Тэлли, и засунула этот обогреватель под одеяло.
Потом она вылезла из окна.
Небо наконец стало черным, как уголь. Как только Тэлли оказалась снаружи, у нее на душе сразу полегчало. Может быть, затея была и глупая, но уж лучше так, чем еще одну ночь валяться в кровати без сна и жалеть себя. Пробираясь по знакомой, усыпанной опавшими листьями тропинке к берегу, легко было представить, что за ней бесшумно крадется Перис и сдерживает смех, что он, как и она, готов всю ночь подглядывать за новоиспеченными красотками и красавцами. Вместе. Они с Перисом придумали, как обманывать майндер — систему кибернетического управления домом, — когда им было по двенадцать лет, и тогда им казалось, что разница в возрасте в три месяца никогда не будет иметь значения.
— Лучшие друзья навек, — пробормотала Тэлли и провела кончиками пальцев по маленькому шрамику на правой ладони.
За деревьями сверкала река. До Тэлли доносился плеск легких волн, расходящихся от глайдеров. Тэлли пригнулась и спряталась в камышах. Летом шпионить лучше всего. Прибрежная трава высокая, всегда тепло, и не надо на следующий день мучительно сражаться со сном на уроках.
А вот Перис теперь вообще может спать сколько заблагорассудится. Одна из привилегий красавчиков.
Старый тяжелый мост протянулся над водой. Его тяжелые металлические конструкции казались такими же черными, как небо. Мост был построен так давно, что сам выдерживал собственный вес, ему не требовались никакие там гравиопоры. Пройдет миллион лет, город рассыплется в прах, а мост, наверное, останется, словно кость окаменелого животного.
В отличие от других мостов Нью-Красотауна старый мост не умел разговаривать — и, что важнее, не умел сообщать о нарушителях. Однако, пусть он и был немым, этот мост всегда казался Тэлли жутко мудрым, таким же знающим обо всем на свете, как какое-нибудь древнее дерево.
Глаза Тэлли уже окончательно привыкли к темноте, и через несколько секунд она разыскала леску, привязанную к камню в обычном месте. Тэлли дернула за леску и услышала, как плеснула по воде веревка, спрятанная между опорами моста. Тэлли тянула леску к себе до тех пор, пока в руках у нее не оказалась мокрая, тут и там затянутая узлами веревка, другой конец которой был привязан к стальной балке в основании моста. Тэлли туго натянула веревку и привязала ее конец к дереву, как обычно.
Ей пришлось снова присесть и спрятаться в камышах, потому что мимо проплывал очередной глайдер. Отплясывавшие на палубе люди не заметили веревку, протянутую от моста к берегу. Они ее никогда не замечали. Новоявленные красотки и красавцы всегда развлекались на полную катушку и не обращали внимания на разные случайные мелочи.
Как только огни глайдера угасли вдали, Тэлли проверила надежность веревки, повиснув на ней всем весом. Как-то раз веревка отвязалась от дерева, и их с Перисом подбросило вверх, потом швырнуло вниз, потом они опять подлетели вверх и шлепнулись в холоднющую воду на самой середине реки. Вспомнив об этом, Тэлли улыбнулась и вдруг поняла, что предпочла бы снова вымокнуть в реке вместе с Перисом, чем пусть и остаться сухой, но мерзнуть в одиночку.
