Суета, заботы, проблемы. Как же иногда хочется всё бросить, обо всём забыть. Умчаться на край света, лишь бы избавиться от надоевшего нам быта. Однако мы терпеливо переносим эти трудности, наполненные мечтой в завтрашний день. Не этой ли надеждой мы живём? Не в ней ли наше счастье? И как же больно терять её, видеть как она разбивается словно стекло. Из этих осколков рождается ненависть и месть. Месть без жалости и сожаления! Без права на пощаду!
Летний июльский вечер, обещал быть погожим. Высоко в небе, там, где вдали красовались заброшенные, недостроенные высотки многоэтажек, между раскидистыми деревьями неуёмно резвились стрижи, а на клумбах цветов, разбросанных витиеватым рисунком вокруг летней веранды кафе, мирно порхали разноцветные бабочки. Тишину и покой райской идиллии лишь изредка нарушали шуршащие по сухому гравию дорожек, просыпанных между клумбами, человеческие шаги. Да весёлый, иногда детский смех гуляющих в некотором отдалении отдыхающих в парке людей. С десяток высоких молодых парней спортивного телосложения, одетых, не смотря на погоду, в короткие кожаные куртки и синие спортивные костюмы, не спеша расхаживали по ним, словно ястребы, зорким взглядом осматривая окрестности нервно поглядывая в сторону прохожих. В то время, как на веранде, среди мелькавших то и дело официантов, суетившихся вокруг круглого массивного стола, сделанного неизвестным мастером из красного дерева и уставленного всевозможными блюдами преимущественно из мясного меню, да креплёными напитками из водки, в витых из толстых ивовых прутьев креслах, удобно расположились те, ради кого и устраивалась эта идиллия. По всему было видно, что они давние знакомые, или даже приятели. Один, похожий на тюремного пахана, в разноцветной рубашке, выглядывавшей из-под красного пиджака, с лысеющей головой и закрытыми веками на коих красовались синие буквы в виде надписи «Не буди». Разомлев от летней жары и откинув на спинку кресла правую руку, где вырисовывалась другая надпись, в виде дуги под солнцем, с броской кличкой «Якут», терпеливо ожидал последнего штриха услужливых официантов. А второй, в не менее яркой футболке, с массивными, волосатыми ручищами, изрисованными вдоль и поперёк наколками, и лицом, напоминающим средневекового разбойника. Выпучив огромные глазищи, он с любопытством осматривал стройные ножки молодой девушки разливающей напитки в хрустальные фужеры.
– Сева! А ведь замутил я отсюда!
Не открывая глаз, медленно процедил первый.
– Да ну?
Тягуче пропел второй, взглянув на товарища.
– Сегодня нам, Сева, подадут угря жаренного на углях. Ты пробовал когда-нибудь это изысканное блюдо?
Меняя тему, поинтересовался пахан.
– Нет!
Коротко ответил ему приятель. Вернувшись к зрительному удовольствию.
– А кто тебе такое погоняло накинул? Почему Лось, а не медведь или лев? У меня вот всё просто, Якут. Потому что я десятку там отбарабанил.
Не утруждая себя посмотреть на собеседника, вновь спросил пахан. Сева, оторвав наконец-то, взгляд от ног официантки, повернул голову в сторону говорившего и пробурчал;
– На тюрьме, смотрящий! Меня поначалу к отморозкам кинули. Я и разнёс эту хату.
– Ха, ха, ха!
Весело заржал его приятель. После чего, открыв веки, мутным взглядом посмотрел на Лося и серьёзно вымолвил;
– Не стать тебе вором Сева, потому что Лось валежник ломает.
Тот непонимающе посмотрел на товарища, но видимо, поразмыслив, тактично промолчал. А между тем, официанты, сделав своё дело, удалились и Якут, взяв в руки рюмку, наполненную холодной водкой, промычал;
– Ты всё сделал, как я тебе говорил?
– Да! Концы в воду! Я же тебе рассказывал об этом!
Подтвердил Лось, берясь за фужер.
– Жаль, конечно! Да делать нечего!
Раскачивая головой, сокрушался Якут. И, осушив рюмку, занюхал водку лимоном, после чего положив кусочек в рот, морщась, добавил;
– И чего ему вздумалось убрать его?
– Не знаю!
Налегая на жаркое, поддержал разговор собеседник.
– Да, времена меняются. И даже мне туго разобраться, кто из нас вор в законе? Он или я?
Лось вновь непонимающе взглянул на Якута, не решаясь поинтересоваться о ком тот говорит, как взгляд его в страхе застыл на межбровье собеседника, где ярко красовалась красная точка.
– Ты чего?
Только и смог произнести тот. Как вдруг точка стала багрово красной, и из неё брызнул фонтанчик очень похожий на вино и Якут, дёрнувшись назад, завалился набок вместе с ивовым креслом. Лось, не понимая, что происходит, в удивлении открыл рот, из которого в ту же секунду, вместе с жёваным мясом, выпорхнули, словно бабочка, его белёсые мозги. Уткнувшись головой в жаркое, он, так и не попробовал в этот вечер изысканного блюда из жареного на углях угря.
Несколько лет ранее…
