Я закусываю губу, чтобы подавить улыбку. Майлз не видит, ведь я у него в объятиях.
— Да уж…
Он целует меня в лоб.
— Можешь запереть за собой дверь?
Я проглатываю готовое нахлынуть разочарование и даже нахожу в себе силы улыбнуться.
— Конечно.
Выходя из спальни, слышу, как он валится на кровать.
Даже не знаю, что и думать. Майлз не обещал ничего сверх того, что между нами произошло. Мы делали то, на что я подписалась добровольно, — занимались сексом.
Но я не ожидала, что на меня накатит такой невыносимый стыд.
Не из‑за того, что Майлз сразу же выпроводил меня, а из‑за чувств, которые это во мне пробудило. Я хотела свести все просто к сексу, как и он. Но мое сердце с тоской подсказывает, что на такое я не способна.
Тихий голос в голове шепчет: лучше порвать с ним, пока все не стало слишком сложно. К сожалению, другой, гораздо более громкий голос призывает броситься вперед сломя голову. В конце концов, я столько работаю, что заслужила немного отдыха.
Одной мысли о том, какое наслаждение принес мне этот вечер, достаточно, чтобы я смирилась с нашим небрежным прощанием.
Возможно, если немного потренироваться, я научусь вести себя так же небрежно.
Перед дверью в квартиру я замираю и прислушиваюсь. В гостиной Корбин разговаривает по телефону.
Я не могу просто взять и войти — брат уверен, что я уже сплю.
Оглядываюсь на дверь Майлза. Нет, стучаться к нему не буду. Во‑первых, неудобно, а во‑вторых, времени на сон у него и так немного.
Лучше провести полчаса в вестибюле — в надежде, что Корбин скоро отправится спать.
Глупо скрывать наши отношения от брата, но я не хочу, чтобы он злился на Майлза, а это неизбежно.
Спускаюсь на первый этаж, выхожу из лифта. Не понимаю, что делать. Наверное, можно подождать в машине…
— Ты что, заблудилась?
Я оглядываюсь на Кэпа, который сидит на обычном месте, хотя на часах уже почти полночь. Он похлопывает по соседнему креслу.
— Присаживайся.
Принимаю приглашение.
— На этот раз я с пустыми руками. Извини.
— Тейт, ты мне нравишься не из‑за еды. Не настолько ты хороший повар.
Я смеюсь. На душе становится легче, а напряжение последних двух дней отступает.
— Как прошел День благодарения? — спрашивает Кэп. — Малыш хорошо провел время?
— Малыш?..
— Мистер Арчер. Он ведь отмечал вместе с вами?
— Да. — Хочется добавить, что для мистера Арчера это был лучший День благодарения за последние шесть лет, но я сдерживаюсь. — По‑моему, он прекрасно отдохнул.
— А почему ты улыбаешься?
Я поспешно стираю с лица блаженную улыбку, о существовании которой и не догадывалась.
— А разве я улыбаюсь?
Кэп смеется.
— Ах вот оно что! Ты и малыш… У вас что, любовь?
— Нет, дело не в этом, — поспешно говорю я.
— В чем же тогда?
Чувствую, как все лицо заливает краска, и быстро отвожу взгляд. Кэп смеется, потому что щеки у меня такие же красные, как и кресла, в которых мы сидим.
— Может, я и старик, но язык тела понимать не разучился. То есть вы с мальчиком… Как бишь это теперь называется?.. Замутили друг с другом? Перепихнулись?
Я прячу лицо в ладони. Поверить не могу, что разговариваю о таких вещах с восьмидесятилетним дедушкой.
— Не буду отвечать!
— Ясно, — понимающе кивает Кэп.
С минуту мы оба молчим и обдумываем то, в чем я практически призналась.
— Что же, хорошо, — наконец произносит Кэп. — Возможно, малыш начнет хотя бы изредка улыбаться.
Я тоже не против, чтобы Майлз улыбался почаще.
— Может, сменим тему?
Кэп поворачивается ко мне и поднимает седую косматую бровь.
— А я еще не рассказывал, как обнаружил труп на третьем этаже?
Я отрицательно качаю головой. Рада, что он заговорил о другом, хотя странно, что беседа о трупах приносит мне радость.
Я такая же извращенка, как и Кэп.
— Думаешь, нам это нравится, потому что нельзя?
Рейчел имеет в виду поцелуи.
Мы целуемся много. Всякий раз, когда подворачивается возможность, и даже когда возможности нет.
— Нельзя, потому что наши родители вместе?
— Да, — отвечает Рейчел.
У нее перехватывает дыхание оттого, что я касаюсь губами ее шеи. Мне нравится, что от меня у Рейчел перехватывает дыхание.
— Помнишь, как я увидел тебя впервые?
Она издает невнятный стон, который должен означать «да».
— А как провожал в класс к мистеру Клейтону?
Еще одно нечленораздельное «да».
— Мне уже тогда хотелось тебя поцеловать. — Я провожу дорожку поцелуев по ее шее, дохожу до губ и заглядываю в глаза. — А тебе хотелось того же?
Рейчел произносит «да», и по ее взгляду я вижу, что она думает о том дне.
О дне
Когда
Стала
Для меня
Всем.
— Тогда мы еще не знали про наших родителей, — поясняю я, — но нам все равно хотелось целоваться. Так что вряд ли нам нравится целоваться именно поэтому. Вот видишь?.. — Я нежно дотрагиваюсь губами до ее губ, чтобы показать ей, как это прекрасно.
— А может, мы просто любим целоваться? — говорит Рейчел, приподнявшись на локте. — Может, ты и я тут вообще ни при чем?
Опять она за свое. Ей бы стать юристом, так она любит изображать из себя адвоката дьявола. Впрочем, мне это нравится, и я всегда ей подыгрываю.
