Уродливая Любовь (ЛП) полностью

Я беру бутылку воды и выхожу из кухни искать комнату, в которой я буду жить следующие несколько месяцев. В квартире две спальни, так что я занимаю ту, что не Корбина, и ставлю чемодан на кровать. У меня еще примерно три чемодана, и, по крайней мере, шесть коробок в машине, не говоря уже обо всех вещах на вешалках, но я даже пытаться не буду занести их сейчас. Корбин сказал, что будет дома утром, так что я приберегу это для него. 

Я переодеваюсь в спортивные штаны и майку, затем чищу зубы и готовлюсь ко сну. Обычно я бы нервничала из-за того, что со мной в одной и той же квартире находится посторонний человек, но у меня такое чувство, что мне не надо беспокоиться. Корбин никогда бы не попросил меня помочь кому-то, кто бы мог угрожать мне по его мнению. Что как раз-таки меня смущает, потому что,если это обычное поведение Майлза, я удивлена, что Корбин попросил меня впустить его.

Корбин никогда не доверял мне с парнями, и я виню Блейка за это. Он был моим первым серьезным парнем, когда мне было пятнадцать, и он был лучшим другом Корбина. Блейку было семнадцать, и я была сильно влюблена в него несколько месяцев. Конечно, мои друзья и я влюблялись во многих друзей Корбина просто потому, что они были старше нас.

Блейк приходил к нам почти все выходные, чтобы переночевать с Корбином, и мы всегда находили возможность побыть вместе, когда Корбин не обращал внимания. Одна вещь привела к другой, и спустя несколько выходных тайных встреч, Блейк сказал мне, что хочет, чтобы мы официально встречались.

Проблема, которую Блейк не предвещал, состояла в том, как Корбин отреагирует после того, как Блейк разобьет мне сердце.

И ребята, он действительно разбил его. Настолько, насколько может быть разбито сердце пятнадцатилетней девушки после двухнедельных тайных отношений. Оказалось, что он официально встречался еще с пару девушками в течение двух недель, когда был со мной. Когда Корбин узнал, их дружба прекратилась, и все друзья Корбина были предупреждены близко не подходить ко мне. Мне практически было невозможно встречаться, пока Корбин наконец-таки не уехал. И даже тогда парни слышали страшные истории и, как правило, держались подальше от младшей сестренки Корбина.

Как бы сильно я ненавидела это тогда, сейчас я бы это больше чем приветствовала. После школы у меня было достаточное количество отношений, которые закончились плохо. Со своим недавним парнем я жила почти год перед тем как мы поняли, что хотим две разные вещи. Он хотел, чтобы я была дома. Я хотела карьеру.

Так что теперь я здесь. Получаю степень магистра медсестры и делаю все, что могу, чтобы избежать отношений. Может быть, совместное проживание с Корбином не будет настолько уж и плохим.

Я направляюсь обратно в гостиную, чтобы выключить свет, но когда я завернула за угол, то сразу же остановилась.

Майлз не только поднялся с пола, но и находится на кухне, голова опущена на скрещенные руки, которые расположены на кухонном столе. Он сидит на краю барного стула, и выглядит так, будто в любую секунду может упасть. Я не могу сказать, он снова спит или пытается восстановиться.

- Майлз?

Он не двигается, когда я называю его по имени, поэтому я подхожу к нему и осторожно кладу руку на его плечо, чтобы разбудить. В ту же секунду, как только мои пальцы сжимают его плечо, он хватает ртом воздух и садиться прямо, будто я только что разбудила его посредине сна.

Или кошмара.

Он сразу же соскальзывает со стула на очень неустойчивые ноги. Он начинает раскачиваться, поэтому я кладу его руку себе на плечо и пытаюсь вывести его из кухни.

- Пошли на диван, дружище.

Он поворачивает голову в мою сторону и спотыкается об меня, и мне еще труднее нести его. - Меня зовут не Дружище, - произносит он невнятно. - А Майлз.

Мы добираемся до дивана,и он начинает слезать с меня. - Хорошо, Майлз. Кем бы ты ни был. Просто иди спать.

Он валится на диван, но не отпускает мои плечи. Я падаю вместе с ним и сразу же пытаюсь освободиться.

- Рейчел, не надо, - умоляет он, хватая меня за руку, пытаясь затащить меня с собой на диван.

- Меня зовут не Рейчел, - говорю я, высвобождаясь из его железной хватки. - А Тейт. - Я не знаю, зачем я поясняю как меня зовут, потому что он определенно не вспомнит завтра этого разговора. Я подхожу туда, где лежит декоративная подушка, и поднимаю ее с пола.

Я медлю, перед тем как отдать ее ему, потому что он лежит на боку, прижав лицо к дивану. Он вцепился за кушетку настолько сильно, что у него побелели пальцы. Сначала, я подумала, что его сейчас стошнит, но потом поняла насколько не права.

Он не болен.

Он плачет.

Сильно.

Настолько сильно, что не издает ни звука.