Невозмутимо, словно каждую ночь застает своих гостей за тем, что они лапают его дочь, папа шествует к холодильнику. Поворачивается к нам, медленно отпивает из бутылки с водой. Потом закручивает крышку, ставит бутылку в холодильник. Захлопывает дверцу и проходит между мной и Майлзом, делая расстояние между нами еще больше.
– Тейт, иди спать, – произносит он, прежде чем удалиться.
Я прикрываю рот рукой. Майлз прячет лицо в ладони. Мы оба совершенно сконфужены – он еще больше моего.
– Лучше и правда лечь, – говорит Майлз.
Согласна.
Мы выходим из кухни, даже не касаясь друг друга. Когда добираемся до двери моей спальни, я останавливаюсь.
Майлз тоже. Кидает быстрый взгляд налево, затем направо, – одни ли мы. Затем срывает с моих губ еще один поцелуй. Я прислоняюсь к двери, но Майлз каким-то чудом находит в себе силы от меня оторваться.
– Уверена, что не пожалеешь? – спрашивает он, ища в моих глазах признаки сомнения.
Не знаю, пожалею ли, нет. Мне хорошо, мне нравится его вкус, я хочу быть с ним больше всего на свете.
Правда, непонятно, почему же целых шесть лет он соблюдал воздержание.
– Ты чересчур беспокоишься, – говорю я, заставляя себя улыбнуться. – Тебе будет проще, если мы установим правила?
Майлз молча разглядывает меня, затем отступает.
– Возможно. Прямо сейчас мне в голову приходят только два.
– Какие же?
Он смотрит на меня в упор и твердо произносит:
– Не спрашивай о прошлом и не рассчитывай на будущее.
Оба правила мне совсем не по душе. Внезапно хочется одуматься и сбежать, но вместо этого я киваю, потому что согласна на все. Рядом с ним я больше не Тейт. Я вода, а жидкость не способна проявить твердость. Вода просто течет. Именно этого я и желаю – просто плыть с ним по течению.
– А у меня только одно правило, – тихо выговариваю я.
Майлз ждет, но в голову ничего не приходит. У меня нет правил. Почему у меня их нет?.. Он ждет.
– Я еще не придумала, но когда решу, ты должен будешь ему следовать.
Майлз смеется. Целует меня в лоб и идет к себе в комнату. На пороге быстро оборачивается, прежде чем исчезнуть за дверью.
Не уверена, но, по-моему, на его лице написан испуг. Хотелось бы знать, чего он боится, сама-то я точно знаю, чего страшусь.
Боюсь, все это плохо кончится.
Майлз
Иэн знает.
Пришлось ему сознаться. Уже через неделю он был в курсе, что все в этом мире превратилось для меня в Рейчел.
Рейчел знает, что Иэн в курсе.
Рейчел знает, что он никому не скажет.
Когда Рейчел переезжает к нам, отдаю ей свою комнату. Сам перебираюсь в спальню для гостей. Отдельная ванная есть только в моей комнате, а я хочу, чтобы у Рейчел было все самое лучшее.
– Куда поставить эту коробку?
– Что в ней? – спрашивает Рейчел.
Иэн говорит – в ней трусики и лифчики.
– Может, сразу в комнату Майлза?
В ответ Рейчел закатывает глаза.
– Тс-тс! – шепчет она.
Иэн смеется.
Иэну приятно, что ему доверили такую большую тайну. Именно поэтому он никому и не скажет: понимает, в чем сила секретов.
Все вещи разгружены, Иэн уходит домой.
Папа видит меня в коридоре и останавливается. Значит, и я должен остановиться.
– Спасибо, Майлз.
Папа думает, я не против. Не возражаю, что он позволил чужой женщине вытеснить из дома последние воспоминания о маме.
Однако я лишь притворяюсь, что согласен. На самом деле это вообще не имеет значения.
Рейчел – вот что важно. А не папа.
– Не за что, – говорю я.
Папа идет дальше, но опять останавливается. Благодарит за то, что я мил с Рейчел. Жаль, что они с мамой не смогли подарить мне сестренку, когда я был младше. Из меня бы вышел прекрасный брат.
Слова отвратительны, когда исходят из его рта.
Я захожу в комнату к Рейчел и закрываю за собой дверь.
Теперь мы одни.
Мы оба улыбаемся.
Я обнимаю Рейчел, целую в шею. Прошло три недели с тех пор, как я впервые ее поцеловал.
Можно пересчитать по пальцам, сколько раз я целовал ее с тех пор. В школе нельзя. На людях нельзя. При родителях нельзя. Я могу прикасаться к ней, только когда мы одни, а за последние три недели мы одни почти не бывали.
Ну а теперь?..
Теперь я ее целую.
– Нужно ввести кое-какие правила, чтобы не попасть в беду, – говорит Рейчел.
Она садится за мой стол. Сам я опускаюсь на свою кровать.
Вернее, она садится за свой стол, а я опускаюсь на ее кровать.
– Во-первых, не обниматься, когда родители дома. Слишком рискованно.
Я согласен.
– Во-вторых, никакого секса.
На этот раз я не согласен.
– Никогда-никогда? – удивляюсь я.
Рейчел кивает. О, как же я ненавижу этот кивок…
– Почему?
– Так будет гораздо труднее расстаться, когда наше время истечет. Сам знаешь.
Рейчел права и в то же время глубоко ошибается. Думаю, она вскоре сама это поймет.
– Можно узнать, каково третье правило, прежде чем соглашусь на второе?
Рейчел широко улыбается.
– Третьего правила нет.
Я тоже улыбаюсь.
– Значит, под запретом только секс? Мы ведь говорим о проникновении, да? Не об оральном сексе?
Она прячет лицо в ладони.
– Боже, неужели обязательно вдаваться в такие подробности?!
Смущение так ей идет.
– Просто уточнил. Я столько всего хочу с тобой сделать, а у меня на это всего шесть месяцев.
