— Извините, пожалуйста, я Ирина, помните, из Липецка, то есть теперь из Москвы. Я писала вам после «Исповеди одинокого человека». Вы мне ответили письмом Лиды Д. и от себя добавили, что меня это ни к чему не обязывает. (Действительно, посылая по разным адресам разным людям письмо Лиды, я от себя добавлял, что это их абсолютно ни к чему не обязывает; я писал, что у них есть возможность, о которой они думали давно, помочь страдающему человеку, но если это для них затруднительно и т. д. п т. п. Теперь, во время разговора с Ириной Теленковой, все эти объяснения показались мне пустыми и ненужными.) Есть вопрос, — говорила она мне по телефону, — по которому нам хотелось бы с вами посоветоваться. Лида сейчас лежит у Тростниковых. Я тоже хотела забрать ее к себе, но они настояли…
Я узнал адрес Тростниковых и назавтра вечером поехал к ним. Дома оказались лишь старшая Тростникова, Нина Яновна, и Лида. Лена ушла в детсад за детьми.
Лида лежала в большой комнате на диване, окруженном книжными полками. Мы познакомились; она рассказала, что когда отец уехал к себе в Воронеж и ей показалось, что она опять осталась совершенно одна, в ее палату вошла совершенно незнакомая ей Лена, а через несколько дней вошла и Ирина, потом — ее муж.
— О чем вы говорили в первый день с Леной?
Лида улыбнулась.
— Я ее спросила: «Ты любишь людей?» Она ответила: «Люблю». Я ее спросила: «А за что?» Она ответила: «Но я все-таки сама человек. И потом мне всю жизнь на хороших людей везет, и совсем неоправданно». Я спросила: «Что означает — везет?» А она мне ответила: «Мне повезло, что я у моей мамы родилась, а не у кого-то, мне повезло на родных. Мне повезло, что я нашла двух удивительных подруг в школе». Тогда я спросила: «А ты не встречала никогда нехороших людей?» Она мне ответила: «Есть люди, которых я не люблю, которые мне неприятны, но это далекие от меня люди, а рядом со мной нехороших не было никогда…»
Лида замолчала, и в это время вернулась Лена с двумя маленькими детьми.
