Урок человеколюбия и всепрощения полностью

В полутёмном помещении отвратительно воняло давно немытыми телами, коих здесь, обильно потевших, присутствовало столько, что в этот жаркий летний день у особо впечатлительных перехватывало дыхание. И, к сожалению, это был далеко не единственный «аромат» – воняло много ещё чем столь же резким и отвратительным.

За единственным столом у окна сидела обычная для таких дел тройка – бургомистр, епископ и совсем недавно прибывший из метрополии представитель Священной Инквизиции. Не смотря на высокий статус сидящих, потели они ничуть не менее простых горожан, которые плотной толпой заполняли остальное пространство небольшого помещения.

Взоры как тройки сидящих, так и остальных присутствующих обращались на замершую пред столом обвиняемую – немолодую женщину с распущенными волосами, облачённую в грубую чёрную рубаху до пола. Протокол заседания тройки записывал единственный на город толковый писарь – косоглазый и криворукий Том-придурок. Придурком среди горожан его с удовольствием именовали все кому ни лень, и даже те, кто ни писать, ни читать сроду не умели. И которым заучить «Славу Пресвятой Троице» стоило не меньших усилий, чем тому же Сизифу закатить в гору камень. Да и результаты не сильно-то отличались от вечных потуг бедного царя Коринфа.

– Та-ак, Серена, – из троих сидевших за столом в основном разглагольствовал любитель потрещать, хотя и молодой, но уже изрядно раздавшийся вширь, бургомистр, – Что можешь нам рассказать в своё оправдание?

– Что? – переспросила Серена.

– Что можешь нам рассказать в своё оправдание? – повторил бургомистр.

– Что?

– Что можешь…

Бургомистр наконец догадался, что это путь, ведущий в никуда, и на время примолк, про себя мрачно решив, что как же сложно прижать самую настоящую ведьму и надо бы задавать более каверзные вопросы.

– Вот смотри… – Теперь решил подкатить к ведьме со стороны свидетельских показаний, – Твоя соседка, имя которой в интересах следствия не разглашается, озвучила следующее: «Наши дома стоят напротив друг друга, и мне хорошо видно в окна, чем занимается по ночам Серена…».

– Это что же получается, Грегориа ко мне в окна заглядывает по ночам? – непочтительно перебила ведьма.

– Хм-м… А как ты догадалась, что это Грегориа? – искренне удивился бургомистр, и тут до него дошло, – А-а, ты же ведьма. Том-приду… Тьфу ты, Господи! Том, запиши в протокол – во время допроса с пристрастием проявила при свидетелях ведьмин навык.

– Имена свидетелей записывать? – поинтересовался Том-придурок.

– Конечно. Это же процессуальный документ! – Встрепенулся до того многозначительно помалкивавший инквизитор.

– Всех?

– Всех-всех! – подтвердил бургомистр.

Том покорно встал и неторопливо пошёл в народ.

– Э-э, ты куда это? – удивился бургомистр.

– Переписывать свидетелей.

– Ох, дурак! Да запиши хотя бы, кого знаешь.

– Вы же сказали – всех-всех?

– Не спорь, пиши, что тебе умные люди говорят.

– Ладно. – Писарь снова уселся на свой табурет.

– Так… О чём это я? – Попытался вспомнить о своих обязанностях судьи бургомистр. – Да! Со слов тайного свидетеля – по ночам Серена спит.

– О-о, как! Спит! – язвительно произнёс представитель Священной Инквизиции. – Богомерзкая ведьма, а туда же – по ночам спит!

– Очень подозрительно, – согласился с инквизитором епископ. – Есть ещё очевидцы, подтверждающие слова свидетеля, имя которого не разглашается?