Школьница ещё раз развернулась и пошла по тоннелю. Через несколько метров проход разделился на три дороги. Марийка в растерянности остановилась на перепутье. – Ха, как в одной весёленькой группе любимой соцсети: налево пойдёшь – по голове получишь, направо – в глаз дадут, прямо – пинок отвесят! Точно про этот подвал, набитый немецкими уродами. Выберу из всех зол меньшее, пусть уж лучше пятая точка пострадает.
Долго Марийка шла вперед, пока не обнаружила выпирающие желтые трубы по сторонам. Днища их настолько были изношены, что всюду сочилась ржавая холодная вода, стекая на бетонный пол. Вскоре серый настил подвала оказался полностью залитым водой. Ноги школьницы уже по щиколотку уходили под воду, чёрные лаковые туфельки хлюпали. – Надо возвращаться, пока не пришлось плыть, – решила девочка. Но тут что-то больно упёрлось в спину.
– Zu stehen! Стоять! – рявкнул голос за спиной.
От неожиданности школьница выронила планшет. Устройство быстро ушло под воду. – Только не это! – с досадой высказала Марийка и наклонилась за планшетом.
– Ich habe gesagt koste! Я сказал, стой! – вторично рявкнул немец, ткнув больно дулом автомата в спину девочки.
Под потолком замигали люминесцентные лампы, далеко осветив сырой подвальный проход. В конце тоннеля была видна круглая, влитая в бетон, металлическая дверь со свастикой.
– Ist vorwärts gegangen! Пошла вперёд! – скомандовал знакомый мерзкий голос. Немец пнул Марийку ногой.
– Ишь, с пинком-то я не ошиблась, – ухмыльнулась про себя школьница. – Да пошёл он! Не верю я, что он мне что-то сделает! Здесь одни привидения!
Марийка резко развернулась и хотела оттолкнуть высокое серо-белое мерцающее видение в обличии фрица. Немец выстрелил.
Боль обожгла левую ногу. Кровь потоком брызнула в воду. – Вот гад, – сжала зубы Марийка. – Всё всерьёз!
Школьница, молча повинуясь, захромала к металлическому люку.
Сине-ржавый металл заскрипел, дверь тяжело отворилась. Немец впихнул девочку вовнутрь какого-то помещения и тут же исчез. Дверь также тяжело закрылась, оставив Марийку в полной темноте.
Первое, что поразило девочку, это дурной отвратительный запах, как будто в уличном туалете сдох миллион кошек. Она прикрыла ладонью нос и рот, другая её ладонь зажимала рану. Голова школьницы упиралась в холодный металл потолка, мокрые ступни прощупывали сплошные живые препятствия. На секунду мигнула потолочная тусклая лампа в синей решётке, осветив сырое помещение. Это был трюм, подсобное помещение корабля, вместо груза битком напичканное людьми. По всему периметру грузового корабельного блока были встроены деревянные полки, с которых свисали голые ноги, руки, головы. Центр трюма был заполнен стариками, женщинами и маленькими детьми, сидевшими в воде, плотно прислонившись, друг к другу. Людей было очень много, наверное, больше сотни. Снова мигнула лампа, и трюм словно ожил. Со всех смрадных уголков потянулись звуки чавканья, безумного смеха, стонов, пустой болтовни обитателей, непрестанного рёва грудничков. Люди ли это? Сердце Марийки сжималось от страха и боли. Да, люди, только измученные пленом, костлявые и изуродованные. Большая их часть была неподвижно лежащими мертвецами.
Лампа опять сверкнула, показав приближающийся скелет подростка в рваной серой одежде. Рубаха, и брюки на нём были короткими. Скулы парня выпирали вперёд, кожа лица была сильно стянута, чернота редких передних зубов проглядывала в открытую косую челюсть. Тёмные кудри торчали в грязном беспорядке. Мутные глаза смотрели прямо на школьницу. Он протянул руки к Марийке. Свет погас. Девочка в ужасе закричала.
– Не трусь! Я только ногу перевяжу, – спокойно сказал парень, и осторожно приподняв за лодыжку, плотно скрутил тряпицами рану девочки. – Красивая ты, особенно глаза, зелёные, как у колдуньи. Моя Верочка на тебя похожа была.
– Кто ты? – смущаясь, спросила Марийка, пряча трясущуюся ногу.
– Я – Валька. Здесь все из Севастополя. Мы на вражеском корабле военной эскадры. Всего в море вышло двадцать кораблей, битком набитых техникой и людьми.
– А что с твоей девушкой? – осторожно спросила школьница.
– Гитлеровцы, сволочи, повесили! – с ненавистью произнес Валька.
Мерзко заскрипел ржавый металл открывающегося люка, показались злые лица конвоиров. Немцы стали выталкивать детей и подростков из трюма, загоняя на палубу корабля. Их матери в агонии падали плача на пол.
Корабль бросало из стороны в сторону, заливало бушующими волнами. Вымокшие насквозь, дети падали и ударялись до крови. Тех, кто не мог встать, забивали плетьми. Наконец, пленников выстроили в шеренгу, приказав держаться плотно друг к другу за руки. Фашисты расположились за несчастными ребятишками, прикрываясь подушками и перинами, одновременно держа всех пленников под мушками автоматов.
– Что за новогодний хоровод? – шепнула Марийка в плечо Вальки, держа крепко его большущие дистрофичные пальцы.
– Дети – живой щит от налета русских самолетов. Если бы не мы, давно бы этих мразей наши лётчики подбили!
