Урок возмездия полностью

– Нет, – говорю я. – Нет, я не… Зачем ты привезла меня сюда?

Эллис останавливает машину, поворачивается ко мне, крепко берет меня за запястье и говорит:

– Все хорошо. Ты можешь сделать это.

Но я не могу. Я едва могу дышать; будто что-то крушит мою грудную клетку, кости, легкие.

– Это просто могила, – говорит Эллис. – Ты можешь прийти на могилу.

– Я не могу.

– Ты не была на ее похоронах?

Я была на похоронах Алекс. Конечно была. Они прошли сразу после несчастного случая; я все еще находилась в туманном медикаментозном оцепенении после шока. Но я помню многое. Помню, как опустел дом Алекс без нее; как мать Алекс отшатнулась от меня на поминках. Даже священник смотрел на меня так, словно я была воплощением первородного греха, блуждающего среди них.

После долгого молчания я киваю.

– Да. Я… Да. Но это было давно.

– Тогда самое время отдать дань уважения.

Эллис лезет в сумку и передает мне книгу. «Таинственный сад». Старинное издание, переплет треснул, и страницы приобрели цвет шафрана.

– Ты говорила, что эта – одна из самых ее любимых, – мягко произносит Эллис.

Я беру книгу и крепко прижимаю к груди. Мое лицо сразу напрягается, боль пульсирует в висках.

Может быть, Эллис права и мне действительно нужно все закончить.

– Пошли, – говорит Эллис и открывает дверцу машины. Я сижу чуть дольше, вдыхая жаркий сухой воздух, но потом заставляю себя идти следом.

Кладбище маленькое и находится в стороне от дороги; сомневаюсь, что большинство жителей Кингстона вообще знают о его существовании. Это все, что могла себе позволить семья Алекс. Кованые железные ворота скрипят, когда Эллис открывает их. Я обхватываю рукой один из зубцов, и хлопья ржавчины оставляют след на моей ладони.

Алекс покоится под сенью дуба. Несмотря на то, что снег везде подтаял, здесь достаточно холодно, лед намерз на корни и кружевом обрамил изгибы могильного камня Алекс. Эллис принесла фонарь; она ставит его рядом с камнем; он освещает пространство на пять футов вокруг себя, остальное же тонет во тьме.

Мы стоим в футе от могилы. Александра Айрин Хейвуд, любимая дочь. Она умерла за шесть дней до своего восемнадцатилетия.

– Гроб пустой, – говорю я. – Ее тело так и не нашли. Ну, не совсем пустой… Каждый оставил что-нибудь для нее. Любимое ожерелье, кружевной платок, смоченный ее духами…

– Что оставила ты?

Я с трудом сглатываю.

– Я написала ей письмо. Смешно, я понимаю. Ей никогда его не прочитать. Но…

– Не смешно, – говорит Эллис. Она протягивает руку, берет меня за плечо и сжимает его. – Я дам тебе минутку. Хорошо?

Она направляется к машине, а я наклоняюсь к промерзшей земле. Возле надгробного камня Алекс растут веточки черной чемерицы. Я слегка улыбаюсь. В колдовстве чемерица используется для изгнания злых духов. Если бы тело Алекс было здесь, этот цветок мог бы удержать ее дух на месте.

– Я прошу прощения, – говорю я могиле. Я чувствую, что все это неправильно. Чувствую ложь. – Я… Я не знаю, что еще сделать. Я была напугана. Я пыталась спасти тебя – я правда пыталась. Я пыталась помочь, но ты… ты не была… Ты должна понять.

Я почти слышу ее голос: «Я не должна ничего понимать».

– Это все тот спиритический сеанс. Марджери Лемонт прокляла нас, потому что мы заманили ее в ловушку в нашем мире.

Как безумно здесь звучат эти слова, сказанные для Алекс.

Я опускаюсь на колени и наклоняюсь, чтобы прижать руку к холодной земле. Я пытаюсь вызвать ее дух. Жаль, что здесь нет полыни или одуванчиков, нужных для вызова. А только эти ужасные морозники, растущие словно по закону подлости. Я бы их вырвала, но трогать морозник – плохая примета и вдобавок раздражение на коже. Какая-то часть меня чувствует себя виноватой за то, что хотела сорвать единственные цветы, украшающие могилу Алекс.

«Пожалуйста, – думаю я, обращаясь к темноте, которая, вездесущая, витает на краю моего сознания, – тьме, которую я привыкла объединять с духом Алекс. – Пожалуйста, послушай меня».

В ответ тишина.

Наконец, я вздыхаю и сажусь на корточки, открываю на коленях книгу Эллис. Страницы переворачиваются с трудом; они слиплись от времени, и переплет стал жестким.

– Глава первая, – читаю я вслух. – Не осталось никого.

Я снова бросаю взгляд на надгробный камень, словно чтобы убедиться, слушает ли Алекс. Камень по-прежнему серый и безликий.

Я читаю дальше, всю первую главу, перехожу ко второй, но в горле пересохло и голос начинает хрипеть. Я закрываю книгу и, помедлив, наклоняюсь, чтобы положить ее на надгробие. Еще один подарок для девушки, которой не нужны подарки. Теперь уже не нужны.

Больно давит в груди. Я, зажмурив глаза, прижимаюсь лбом к стылой земле. С ресниц скатывается слеза и падает мне на пальцы. Всё это настолько бесполезно… И я такая никчемная.