Урок возмездия полностью

В комнате отдыха мы с Эллис на полную громкость включили музыку. С зажженными косяками мы высовываемся из окон спален, в головах – звезды.

Да, мне плохо, и нет смысла это отрицать.

Отстранившись от воспоминаний о смерти Алекс, я питала надежду уничтожить страх, царивший в моем сознании, но не вышло. Однажды доктор Ортега сравнила психотическую депрессию с пистолетом: мои гены зарядили камеру пулями, моя мать вложила оружие мне в руку, а кончина Алекс спустила курок.

Наверное, я выдумала зловещую книгу в моей комнате, и Эллис права, что ее никогда там не было. Возможно, я хотела, чтобы так было. Хотела, чтобы Алекс наказала меня.

И наверное, признать это вполне нормально.

На третий день каникул приезжает сестра Эллис на стареньком «Мустанге», едва заметном среди деревьев вокруг Годвина.

Из окна зала на третьем этаже я наблюдаю, как она идет по тропинке. Узкая фигура четко очерчена на фоне заката.

– Эллис, – зову я довольно громко, чтобы было слышно на нижнем этаже, где над книгой трудится Эллис. – Там Квинн.

Даже с высоты моей комнаты слышен скрежет ее стула об пол, а следом звук ее шагов, когда она спускается вниз по лестнице. Я, помедлив, следую за ней. На улице сумрачно и прохладно. Эллис бросается обнимать приехавшую, и та в ответ зажимает сестру в объятиях, приподнимая ее над землей.

Они обе темноволосые, обе высокие. Когда Эллис наконец отпускает гостью, я вижу ее лицо и понимаю, что сестры совсем не похожи. Квинн очень открыта и эмоциональна. Не знаю, можно ли доверять первому впечатлению, но это кажется правдой. Наши взгляды встречаются. Темные глаза Квинн смотрят спокойно.

– Фелисити, это Квинн. Квинн – Фелисити, – наконец выручает Эллис. – Моя школьная подруга, о которой я тебе рассказывала.

– Уверена, все наврала, – говорю я, и мы с Квинн жмем друг другу руки.

– Думаю, Эллис про меня вообще почти ничего не рассказывала, – заявляет Квинн.

Ответить нечего. В конце концов, это правда. Эллис лишь пару раз упоминала о ней. Но я знаю, Эллис младше примерно на десять лет. Из гендерно-нейтральных местоимений, которые она использует, понятно, что Квинн небинарна. Глядя на сестер, я могу сказать, что у них много общего. Во всяком случае, блейзер и яркий золотой галстук свидетельствуют об этом.

– Кое-что мне известно, – наконец произношу я. Эллис, улыбаясь, складывает руки за спиной, будто смотритель галереи, представивший посетителю новейшее произведение искусства.

Квинн показывает на дом:

– Ну тогда войдем, познакомимся получше?

Мы заходим в комнату отдыха. Эллис настойчиво усаживает меня в мое любимое плюшевое кресло цвета бургундского вина. Ее сестра заваливается на шезлонг напротив и зажигает сигарету. Я не удивлена, что они курят в помещении: уже привычно видеть Эллис с сигаретой в доме. Вероятно, она переняла это у сестры.

Эллис направляется к тайнику, где хранится бурбон, как помнится, давний подарок Квинн. Я неотрывно наблюдаю, как она своими элегантными руками разливает горький напиток по трем хрустальным стаканам. Я отвожу взгляд, понимая, что Квинн оценивающе смотрит на меня.

Сцепив руки на коленях, я изображаю улыбку. Ощущение, будто я пытаюсь произвести впечатление на родителей на первом свидании. Не то чтобы у меня когда-то было такое… Не совсем то.

– Расскажи мне о себе, Фелисити, – просит Квинн.

Что это? Собеседование? Я вонзаю ноготь большого пальца в руку, чтобы потом не жалеть о сказанном.

– Не знаю, что рассказывать. Боюсь, я не очень интересный человек.

– Фелисити скромничает, – замечает Эллис. – Она лучший исследователь в Годвин-хаус, и домоправительница МакДональд это подтвердит.

Меня трудно вогнать в краску, но сейчас Эллис это удалось. Надеюсь, свет здесь достаточно слабый и Квинн не заметит этого.

– Неправда.

– Какой у тебя любимый предмет? – спрашивает Квинн.

– Вообще, английская литература, – отвечаю я. – Мой диплом – о характеристике колдовства и психических заболеваний в жанре романа.

Эллис хмурит брови, глядя на нас через плечо.

– Я думала, ты пишешь об ужасах или о чем-то таком.

– Я и пишу, но… по первоначальной дипломной было собрано много материала о ведьмах Дэллоуэя. Не пропадать же ему впустую.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – говорит Эллис, взбалтывая напиток. – После…

К счастью, Квинн пользуется моментом, чтобы вмешаться.

– Психические заболевания в жанре романа, – слышу я. – Тебя больше интересует точность описания или его значение?

– Мне больше интересно то, как описания психических заболеваний создают эффект напряжения через чувство неопределенности и недоверия. Особенно это касается рассказчиков и их восприятия событий, и к тому же любопытно изучить соединение магии и безумия в женских образах.

– Видишь? – отмечает Эллис, возвращаясь с двумя коктейлями. – Я говорила тебе, она великолепна.

Я снова краснею. Она протягивает мне напиток, и наши пальцы соприкасаются. Мне кажется или ее прикосновение длится дольше, чем обычно? Квинн бросает взгляд на напиток и усмехается.

– Коктейли? Серьезно, Эллис? Тебе вроде бы семнадцать.

– В полицию на меня заявишь? – Эллис парирует.