Заметки путешественника, который не знал, куда и зачем ему ехать.
История эта произошла со мной и моим боевым товарищем Шурой в ту золотую пору, когда строительство коммунизма на территории СССР перешло в завершающую стадию, но еще не оформилось окончательно. Массовый отъезд советских граждан за рубеж только начинался, поэтому можно понять нашу радость, когда мы получили из Испании приглашение посетить «международный молодежный лагерь», причем, за счет принимающей стороны. К слову сказать, приглашений нам прислали целых два: одно — в Мадрид, на участие в пикетировании здания испанского правительства за его грехи перед европейским сообществом, а другое — в средневековый замок где-то в «пригороде» Барселоны для восстановления ослабевших в последнее время контактов между человеком и природой.
Мы справедливо решили, что дубинкой по голове от стража порядка, в случае чего, мы можем получить и дома, а зАмки на дороге не валяются. К тому же, второе приглашение состояло из длинного, если не сказать, исчерпывающего списка всевозможных удовольствий, укорачивающих человеческую жизнь, а именно: алкоголя, табака, мяса, разврата и т. п. Список, правда, предуведомляла непонятная фраза «we will try to avoid»[1], но поскольку мне было лень заглядывать в словарь, я перевел ее, положившись на свои здоровые инстинкты. У меня получилось что-то типа: «мы обеспечим вас». Познания моего друга в данной области были еще скромнее, поэтому он целиком доверился мне.
Сборы в дорогу прошли молниеносно, как это и заведено у советских парней, годных к строевой службе. Шура взял с собой одну бутылку «Пшеничной», завернув ее в «семейные» трусы, а я — бутылку «Русской», которую, несмотря на концептуальное отличие от первой, пришлось заворачивать в то же самое. О том, что Шура прихватил с собой еще и тушенку, мне на момент отъезда не было известно, поскольку мой скрытный товарищ боялся, что я его отговорю от контрабанды стратегического запаса страны. И совершенно напрасно — я и сегодня не перестаю удивляться его дальновидности.
Особо следует упомянуть о нашей финансовой ситуации. По меркам того времени мы не подпадали под определение бедных, но иметь тогда наличную валюту было так же хлопотно, как угонять самолеты в Израиль. Поэтому нам с большим трудом удалось раздобыть лишь десять британских фунтов, пообещав знакомому фарцовщику[2] вернуть их через пару недель с процентами. Где мы собирались раздобыть искомую сумму через такое короткое время, для меня до сих пор остается загадкой, но, так или иначе, при пересечении нами границы деньги лежали в Шурином носке, прижавшись к натруженной ноге, с трепетом ожидая разоблачения. Вкупе с водкой и мясной консервой отечественного производства это тянуло лет на десять. Не знаю, вышел ли сегодня срок давности, но можете считать данную часть произведения нашей запоздалой таможенной декларацией.
В общем, мы отправились в чужую страну, экипированные, как нам казалось, словно первопроходцы Крайнего Севера. И поначалу всё складывалось на удивление замечательно.
В самолете, хлебнув дармового аэрофлотовского вина, мы познакомились с двумя престарелыми испанскими дамами, возвращавшимися из турне по развалинам социалистического заповедника. Узнав наше подданство, они подарили нам двадцать пять праведных рублей, пояснив свой благородный поступок невозможностью израсходовать советскую валюту у себя в селе. Дамы были словоохотливы и пьяны, и мы обязательно согласились бы на их приглашение в гости, если бы нас не встречала в аэропорту Мадрида «принимающая сторона» — две девушки настоящей испанской породы, Адела и Бланка, и в жилах их текла отнюдь не вода. Они накормили нас, напоили и уложили спать, как это принято в русских народных сказках, а на утро посадили в автобус, следовавший прямехонько до солнечной Барселоны.
Я намеренно употребляю здесь страдательный залог: «посадили», «накормили», «уложили», поскольку в первые часы пребывания на родине Сервантеса и Бунюэля мы действительно напоминали неодушевленные предметы, которые кто-то трогал и передвигал с места на место.
В состоянии легкого голода и головокружения от долгой езды мы прибыли в мать городов каталонских уже под вечер. Коренные барселонцы, Жуан и Жавье, с которыми мы познакомились еще прошлым летом у себя на Родине, встретили нас на автовокзале и попотчевали в ресторанчике, ни названия, ни расположения которого, мы, конечно, не запомнили. После трапезы мы все вчетвером погрузились в машину Жавье и поехали в «пригород» к месту проведения лагеря.
