В Миланском университете в свое время преподавал замечательный профессор Алехандро Вилло. Году примерно в 1915—1917-м он предпринял роскошное фундаментальное исследование аскетизма с целью установить, что на самом деле ощущали и переживали аскеты. Давайте посмотрим, как жил половой вопрос в тех, кто считается основателями, светочами и примерами для подражания.
Свой труд профессор Вилло начинает замечательными словами:
Святой Бенедикт, борясь с половым возбуждением, вынужден был бросаться в обнаженном виде в густые заросли колючего терновника. Святой Франциск кувыркался нагишом по снегу. Страсти заходили необычайно далеко. В частности, святой Арсений был постоянно мучим блудными вожделениями и изо всех сил им сопротивлялся; когда же он бывал ими побежден, то преисполнялся такого раскаяния, что от постоянного плача у него выпадали ресницы. Таких примеров очень много. Надо сказать, что эта сексуальность всегда приобретала забавные формы. Вот например:
Агрессия в отношении естественных человеческих сексуальных устремлений находила в церкви весьма своеобразное выражение, в частности, в виде постоянных оскорблений женщины. Вилло замечает:
Но эта попытка сбить себя со следа, отвлечь себя от женщины не случайна. Я многократно объяснял механизм возникновения церковного гомосексуализма и могу сказать: тех, кто этот механизм смазывает, держит его в порядке, наблюдает за ним, – понять можно. Потому что, пожалуй, в условиях церкви это правильно. Гомосексуализм является как бы тем цементом, клеем, который скрепляет церковь изнутри. А вот как только на горизонте появляются девушки, сразу начинаются большие беды и проблемы. В одном лишь Питере за последние несколько лет – три скандала. Не то что какие-то иноки – целые настоятели монастырей срывали с себя клобук, брали под мышку приглянувшуюся послушницу и навсегда порывали с монашеским делом. Я лично знаю нескольких иноков, которые увели из монастыря девиц – послушниц, монахинь и т. п.
То есть везде, где появляется страшная сила под названием «девушки», сразу происходит то, что называется «большие церковные нестроения». А тут мальчики, розовые, гибкие, они рядом, ну и… деваться им, во-первых, некуда. Во-вторых, надо понимать, что здоровым, ражим, ни черта не делающим мужикам, которые очень много едят и абсолютно ничем не заняты, пребывая в праздности и болтовне – я имею в виду монашество и церковников, – конечно, надо каким-то образом решать свои сексуальные вопросы. Они и решают их безопасным для себя образом. Безопасным и традиционным. Так что в этом на самом деле ничего удивительного нет.