Весь этот рассказ вызвал у меня определенные сомнения. Испугался и кинулся в лес? Так заплутался, что пропал на несколько дней? Все звучало, как хорошо заученная легенда.
Все пошло сильно иначе в Бунго. Город Фунаи был прилично больше тех поселений, которые мы миновали до этого. Тут обитало много жителей, был свой порт, несколько буддийских храмов, мимо которых мы прошли поздним вечером. И уже на стадии «согнать толпу» возникли проблемы. Самураям пришлось прочесывать улицы, выставлять заставы на перекрестках. В дело включились и португальцы. Оцепив площадь, куда сгоняли будущих христиан сталью пик. Они шли, с непокрытыми головами, впереди старейшины, облаченные в длинные белые одеяния с вышитыми спереди красными крестами; следом шли люди, тоже в сорочках, сколько их хватило на такую толпу. Дайме Отомо, высокий и статный мужчина, с жидкой клинообразной бородкой и большими глазами самолично сидел на хорах недавно возведенного храма. Рядом еще шли строительные работы, виднелись ямы и кучи камней, но основная отделка стен уже была завершена.
Церковь была полна народу, в числе зрителей был и я. После проповеди все пошли, посмотреть, как в море будут крестить новообращенных. Крестьяне, подталкиваемые в спину самураями, вошли в воду. Кто-то упирался, послышался женский и детский плач. Но вассалы Отомо жёстко навели порядок. И вот все стоят по колено в воде и викарий ордена Иисуса приступил к таинству обряда. Служил дон Алессандро очень торжественно, и его молитвы на латыни перекрывали шум ветра и моря.
Японцы стояли в воде, выстроившись в ряд, с обнаженными головами и мрачным видом, а его преподобие прямо светился от счастья. Видимо, представлял себе крещение в водах Иордана.
Закончив читать молитву, иезуит приказал на ломанном японском наклонить головы и облил стоявших рядом водой из ковша. Остальных окропили водой монахи из его свиты. Когда крещение свершилось, дон Алессандро благословил ближайших в очереди, возложив на их головы руки, после чего запечатлел на лбу каждого братский поцелуй. Новообращенные стояли с неподвижными лицами, словно бы не замечая Дона Алессандра и его действий, и тем более зрителей на берегу.
Когда они снова вышли на берег, один из придворных даймё сказал, что они свободны и могут отправляться по домам.
— Но прежде чем вы уйдёте, — сказал он, — вы должны еще раз запомнить, как должен вести себя христианин. Ибо те, кто принадлежит новому богу, должны соблюдать заповеди, о которых вам рассказал Каннуси-сан! Ясно? А также почитать дайме и его вассалов — так заповедал сам Иисус!
Затем нам была коротко рассказана притча про «кесарю кесарево, а богу богово». Я даже подивился, как придворный хорошо подкован в христианском вероучении.
Народ уже потянулся прочь в город, как один из новообращенных — щуплый, плешивый мужичок снял с себя крестик, бросил его в песок. После чего достал из-за пазухи кимоно маленькую оберег-фигурку, надел на шею.
Дайме Оттомо увидел это, крикнул:
— Взять его!
Самураи бросились в толпу, расталкивая людей. Плешивого схватили, выволокли вперед.
Тут же последовал новый приказ:
— Со всей семьей!
Плешивый закричал, извиваясь в руках самураев:
— Поглядите на меня. — кричал он, — Вас всех, этот мерзкий гайдзин смог обмануть своей хитростью! Новый бог! Зачем он нам, если у нас есть свои боги?!?
— Святотатство! — задохнулся от возмущения дон Алессандро.
— Казнить дурака — дайме взмахнул веером, плешивого подтащили к лошади князя, поставили на колени — И всю его семью.
— Отомо-сама! Детей. Детей пощадите!!
У меня защемило сердце, появилась слабость в ногах. А самураи уже тащили растрепанную женщину, которая выла от ужаса и двух детей — мальчика лет десяти и совсем маленькую девочку.
— Прошу! Умоляю!!
Плешивый продолжал извиваться перед лошадью дайме, но тот самый придворный, что рассказывал про «кесарю кесарево» уже заносил меч. Вжих. Одна голова покатилась по песку. Вжих, вторая!
— Остановитесь! — по-русски закричал я, раздвигая толпу руками — Не трогайте детей!!
На меня тут же навалились португальские пикинеры.
Вжих! Еще одна голова мальчика на песке. Все это под крики девочки и полное молчание всех окружающих. Все встали на колени, замерли в поклоне… Я закрыл глаза, зажмурился, что было сил. Смотреть, как убивают последнего ребенка сил не было.
Головы казнённых насадили на колья, что во множестве стояли в порту у причала. На них тут же стервятниками слетелись чайки. Я стоял в полном оцепенении, вглядываясь в лица детей, что буквально две минуты назад были ещё живы. Внезапно моё предплечье обожгло ударом линька. Я вздрогнул, Педро — гнусно улыбаясь показывал мне на колья рукой. Второй «перерезал» себе горло:
— Olha, o macaco é para ti!
Ясно. Голова «макаки» тоже когда-то будет на одном из этих кольев.
Забрало у меня упало окончательно. Стоящие рядом пикинеры и ахнуть не успели, как я взял козлину за горло, повалил подножкой на землю и принялся душить.
— Macaco merda!! — раздались крики. Потом в голове у меня взорвалась граната и свет погас.
