Куэйд отдал Шанталь клюшку, но она не взяла ее. Раздраженный ее нерешительностью (и, черт возьми, она могла бы по крайней мере признать, что последний удар был великолепен), он зажал клюшку в ее руках. Какие нежные руки, заметил он, почувствовав, как внутри у него все затрепетало. Именно этого он и боялся.
— Что у вас с руками? — спросила она, прервав его размышления. — Ваши руки…
Вернувшись к действительности, Куэйд заметил на своих руках свежие царапины. Он совсем забыл о шипах.
— Я занимался садом, — кратко ответил он.
— Я думала, вы не собирались заниматься ничем утомительным.
— Я собирался делать все, что пожелаю. Сегодня я захотел позаниматься садом.
— Садом или борьбой с шипами? Вы прикладывали что-нибудь к этим ранкам?
— Например?
— Антисептик. Мазь. Перекись. Я не знаю, что вы там используете.
Голос у нее звучал резко, и когда Камерон заглянул ей в глаза, он заметил в них боль. Что-то зашевелилось в нем, и это было не простое вожделение.
Он отпустил ее руки и быстро сделал шаг назад.
— Надеюсь, вы не собираетесь играть в няню? — поддразнил он, безнадежно пытаясь улучшить настроение.
Она подняла глаза и взглянула прямо на него. Он стоял к ней так близко, что мог разглядеть черный ободок ее глаз цвета кофе, почувствовать обаяние их глубины. «Глаза, в которых мог бы утонуть любой мужчина», — подумал он; конечно, если бы мужчина пожелал утонуть. В последние месяцы Куэйду иногда очень этого хотелось, но никогда — из-за женщины, чьей единственной страстью была карьера.
— Я вообще не сильна в играх, — сказала наконец Шанталь, и ее голос прозвучал хрипло. Она отвела взгляд. — Дочки-матери, гольф — это не для меня.
Улыбаясь ее колкому замечанию, он снова мысленно отступил.
— Давайте сосредоточимся на гольфе, он важнее, чем мои царапины. Ну же, Шанталь, — он показал на клюшку в ее руках и мячик у ее ног. — Покажите мне, на что вы способны.
— Вы хотите, чтобы я просто ударила?
— Да. Расслабьтесь и бейте.
— А что же насчет точности, вы говорили, что она важна. И о том, что мяч надо ласкать.
Куэйд поднял бровь.
— Кто вам сказал, что мяч надо ласкать?
— Крейг, — неохотно призналась Шанталь, — местный профессионал.
— Ха.
Так вот почему она была одета в форму клуба игроков в гольф — чтобы произвести впечатление на Крейга, профессионала, ласкающего мяч. Почувствовав непонятную злость, он смотрел, как она пытается расслабить плечи. Побелевшие костяшки пальцев говорили о том, что попытки безуспешны.
— Что еще сказал ваш Крейг?
— Он не мой Крейг, — готовясь к удару, произнесла она.
Куэйд остановил ее, положив руку на плечо, и тут же почувствовал, как ее напряжение возрастает. Он заставил себя ослабить хватку.
— Просто расслабьтесь, снимите напряжение. Давайте сначала попробуем без мяча. Перенесите тяжесть тела, — мягко посоветовал он ей.
— Вот так?
— Неплохо.
Куэйд почти вплотную подошел к Шанталь сзади и сделал глубокий вдох. Он поправил положение ее рук, не давая своим слишком надолго задержаться на них и стараясь не касаться талии. Потом изменил упор ног, также пытаясь не дотронуться до них.
— Чувствуете разницу?
— Все, что я чувствую, так это ваше дыхание на моей шее, — пробормотала она.
Куэйд на секунду закрыл глаза. Он решил не сообщать ей, что с трудом поборол в себе желание поцеловать ее в шею, в эту нежную белую кожу рядом с ухом.
— Ну как? — спросила она, сделав очередной удар.
— Лучше, но попробуйте еще разок. — Он продолжал стоять рядом, поправляя, направляя ее и поддерживая. — Вся соль в том, что, когда вы ударяете по мячу, вес тела надо переносить направо.
Шанталь повернулась к нему лицом.
— А что у меня неправильно?
— Положение головы.
— Крейг сказал, что положение головы у меня отличное.
— Крейг, наверно, в основном пялился на все остальное и не обратил внимания на вашу голову.
Шанталь широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Он не дал ей сказать ни слова, просто положил руку ей на шею и повернул ее в нужном направлении.
— Голову вниз, держите ее вот так, когда будете бить по мячу.
Рукой он почувствовал, как напряглась у нее шея, в жилах у него запульсировала кровь. Куэйд шевельнул ладонью, чуть-чуть, и мягко помассировал ей шею.
— Вы не можете расслабиться.
Сердито что-то буркнув, Шанталь отскочила от него.
— Как я могу расслабиться, когда вы постоянно дотрагиваетесь до меня?
Куэйд сделал примирительный жест и отошел на несколько ярдов.
— Я тоже не могу расслабиться, особенно когда на меня нацеливаются клюшкой.
Шанталь опустила клюшку, которую выставила перед собой в качестве оружия, и вздохнула.
— Извините, у меня был долгий день.
— Вы правы. Но, может быть, попробуете еще раз?
Она выглядела неуверенной.
— Я буду стоять здесь, даже дышать не буду. И никаких инструкций. — Куэйд показал на мяч. — Давайте же.
Когда она ударила по мячу и он описал почти прямую траекторию, Куэйд увидел на ее лице радость. Улыбку. Она сияла так же ярко, как послеобеденное солнце. Что еще мог он сделать, кроме того как улыбнуться в ответ?
— Вот видите? — сказал он, улыбаясь.