На перепутье трех дорог человек какой-то сиделна корточках возле дойки, и был он голый совсемЖалобно взывал он: «О три дороги! О пропасть там, вдали!»«О реки Вавилонские! О ветреные выси! О бухта ангелов!» – громко вторили мыГодами питались мы хлебом с вареньем, что твердою пленкой покрытоно однажды на небе вечернем воссиял этот лик из нефритаМы отправились в кино «Транслюкс» и тут же от первого поцелуя сниклиполетели с черным соколом на равнины где кружили снежные вихриИ в зеленый четверг взошли на белую колокольнюЛица все в красных точках от льдинок но было не больноВместо языков на колоколах болтались лишь клочья сена«Ой-мой, ой-мой», – шептали беззвучно все мыСтановилось все хуже и хуже, сгущалось ненастьеЯдовито-зеленые сполохи в небе как знак несчастьяМы выглянули наружу, назад, но в этот часНикого там не было – не было даже насЛица наши теперь беззащитны, к железу холодному мы прилепились губамии никто, о никто оторвать нас не в силах, и самине уйдем мы, пусть дева с псалтирью в руках к нам взываетглухи мы, мотыльком полумрака ее пенье бессильно порхаетТам стоял человек с копьем, поедая бананОплели его шею рваные плети лианникто так и не понял, о чем он нам возвещалпока механизм бетономешалки беззвучно его не пожралМы ни разу не видели город с хорошей его стороныбескрайние дали за башнями страха были совсем не видныпахли прелестные розы разбавленным кислым виноми куда-то до Санкт-Никогдабурга отодвинулсяотчий домИ тут явилась (оглядывается на комендантшу)девушка с развязки автобана, и странные слована желтой зюйдвестке ее красовались: «Это я, ваша сестра»Вдаль по рельсам несся блюз ее певучий:«Я цветок по имени чем-дольше-тем-лучше»На остановке Нордштерн мы вошли в трамвайи вышли в тепло-бурый торфяниковый краймы увидели дом восходящего солнца, вздымающийся в небеса,и услышали голос человека из топи болота:«Не каждый может все – но каждый может все сказать».
Остальные повторяют:
«Не каждый может все —но каждый может все сказать».
Вступает комендантша. Она исполняет свой текст как псалом. Постепенно он превращается в некое подобие гимна, который подхватывают все остальные.
