Уроки химии полностью

– Известен ли вам мой ранг? – через весь кабинет потребовал ответа Лебенсмаль, но рев четырех экранов частично заглушил его слова.

– Известен ли мне амарант?

– Я спросил, – вернувшись за свой стол, он повысил голос, – известно ли вам, кто я такой?

– Вы – Фил ЛЕБЕНСМАЛЬ, – громко ответила Элизабет. – Разрешите, я сделаю потише? Вас плохо слышно.

– Не смейте мне дерзить! – прокричал он. – Когда я спрашиваю, известно ли вам, кто я такой, отвечайте: вам известно, кто я такой?!

Элизабет на мгновение смешалась.

– Еще раз: вы Фил Лебенсмаль. Но для верности можем взглянуть на ваши водительские права.

Он прищурился.

– Наклоны вперед! – скомандовал Джек Лаланн.

– Праздник танца! – хохотнул клоун.

– Я тебя никогда не любила, – призналась медсестра.

– Оптимальный уровень кислотности, – услышала она свой голос.

– Я мистер Лебенсмаль, исполнительный директор…

– Извините, Фил, – перебила Элизабет, указывая на ближайший к ней телевизор, – но я в самом деле ничего не… – Она потянулась к регулятору громкости.

– НЕ СМЕТЬ, – прогрохотал Лебенсмаль, – ПРИКАСАТЬСЯ К МОЕЙ ТЕХНИКЕ!

Он встал, сгреб со стола стопку папок, пересек весь кабинет и остановился перед ней, расставив ноги циркулем.

– Вот это, по-вашему, что такое? – Он помахал папками у нее перед носом.

– Конторские папки.

– Нечего тут умничать. Это зрительские анкеты. Показатели прибылей от рекламы. Рейтинги Нильсена.

– Правда? – удивилась Элизабет. – Охотно просмот…

Но просмотреть она не успела – он отдернул руку.

– Можно подумать, вы способны истолковать эти данные, – резко бросил он. – Можно подумать, у вас есть на этот счет хоть одна мысль. – Хлопнув себя папками по бедру, он вернулся за стол. – Я долго терпел эту белиберду. Уолтер не сумел вас прижать к ногтю, а я сумею. Если хотите сохранить за собой эту работу, то будете одеваться так, как скажу я, смешивать те коктейли, которые нравятся мне, и обучать стряпне с помощью нормальных слов. А кроме всего прочего…

Лебенсмаль осекся, заметив ее реакцию – то есть отсутствие всякой реакции. А что это за поза? Сидит, как мамаша, пережидающая истерику своего чада.

– Я передумал, – импульсивно выплюнул он, – вы уволены!

Она и бровью не повела; тогда он вскочил и обежал все четыре монитора, выключая один за другим и при этом отломав два тумблера.

– ВСЕ УВОЛЕНЫ! – завопил он. – И ты, и Пайн, и все остальные, кто хоть как-то поддерживал этот бред сивой кобылы! Все – ПОШЛИ ВОН!

Отдуваясь, он вернулся к столу, плюхнулся в кресло и стал ждать одной из двух естественных и неизбежных реакций: либо слез, либо извинений, а предпочтительно – обеих сразу.

В наступившей тишине Элизабет кивнула и разгладила брючины на коленях.

– Вы решили меня уволить из-за сегодняшнего эпизода с ядовитыми грибами. А заодно разделаться со всеми, кто участвует в создании этой программы.

– Вот именно, – подчеркнул он, не сумев скрыть удивления от тщетности своих угроз. – Выставлю всех – и только из-за тебя. Все потеряют работу. Только из-за тебя. Вопрос решен.

Откинувшись на спинку кресла, он стал ждать ее покаяния.

– В порядке уточнения, – сказала она. – Я уволена за то, что отказываюсь надевать имеющиеся у вас костюмы и перед камерой растягивать рот в улыбке, а также за то, что не знаю – поправьте меня, если ошибаюсь, – «кто вы такой». И далее: вы увольняете всех, кто делает «Ужин в шесть», хотя эти сотрудники заняты в четырех или пяти других программах, где их отсутствие не пройдет незамеченным. Иначе говоря, в такой ситуации эти передачи вдруг перестанут выходить в эфир.

Обескураженный ее очевидной логикой, Фил напрягся.

– Все вакансии я смогу заполнить в течение суток, – заявил он, щелкая пальцами. – Если не раньше.

– И это ваше окончательное решение, несмотря на то что программа имеет успех.

– Да, это мое окончательное решение, – подтвердил он. – И нет, программа не имеет успеха, в том-то вся суть. – Он поднял со стола папки и вновь помахал всей стопкой. – Мне что ни день поступают жалобы: на тебя, на твои бредни, на твою науку. Спонсоры грозят уходом. А производители супа – те нас определенно засудят.

– Спонсоры, – сказала она и постукала кончиками пальцев обеих рук, словно радуясь этому напоминанию. – Я как раз собиралась с вами о них поговорить. Таблетки от кислой отрыжки? Аспирин? Такие препараты как будто намекают, что наши ужины плохо перевариваются.

– И это чистая правда, – отрезал Фил.

Сам он за последние два часа успел сжевать с десяток таблеток антацидов, а в животе все равно бурлило.

– Что же касается жалоб, – допустила она, – мы тоже получили несколько штук. Но их количество ничтожно мало, если сравнивать с письмами в нашу поддержку. Я даже не ожидала. Всю жизнь я не вписывалась ни в какие стандарты, Фил, но теперь начинаю думать, что нестандартный формат – это и есть залог успеха программы.

– Программа не имеет успеха! – стоял на своем Лебенсмаль. – Это катастрофа!

А что вообще здесь творится? Почему она, будучи уволенной, продолжает вякать?