Корнелия сочла очень приятной процедуру расчесывания волос. Мари легкими равномерными движениями разбирала каждую длинную прядь, и с каждым взмахом щетки, казалось, волосы приобретают эластичность и мягкость. Затем, когда, судя по бормотанию Мари, стало понятно, что она удовлетворена результатом своих усилий, горничная приступила к укладке волос, следуя указаниям Рене.
— У вас голова превосходной формы, — сказала она Корнелии. — Зачем вам прятать ее под такой огромной и нелепой башней, что была у вас на голове? Ваша королева Александра достаточно умна для того, чтобы не скрывать, а подчеркивать свои достоинства. Берите пример с нее.
Наблюдать за действиями Мари доставляло удовольствие, это была работа первоклассного мастера-парикмахера. Горничная зачесала волосы со лба и ушей, разделила их на пробор, а затем уложила локоны естественными волнами. Корнелия никогда прежде не думала о таком стиле прически для себя и теперь с удивлением должна была признать, что законченная прическа выглядит так естественно и так идет ей, что невозможно было не предположить, что это то единственное, что сама природа подразумевала на ее голове.
— Как вы умны! — воскликнула Корнелия.
Мари улыбнулась комплименту и на секунду, показалось, стала менее возмущенной недомыслием англичанок.
— Теперь, если вы собираетесь к «Максиму», то ваш муж не узнает вас, — сказала Рене. — Я должна еще кое-какие мелочи проделать с вашим лицом. Я знаю, что в Англии женщины не пользуются косметикой. Но вы в Париже, и если вас увидят в моей компании, то вы покажетесь странной без пудры и губной помады.
— Тетя Лили пользовалась пудрой, — ответила Корнелия, — но она говорила мне, что я не должна пользоваться косметикой до замужества.
— Замужняя женщина имеет свои привилегии, — улыбнулась Рене, — и теперь, когда вы замужем, вы можете поступать так, как вам хочется.
Первое и основное — ресницы.
Рене достала маленькую щеточку и черную тушь, чтобы подтемнить ресницы Корнелии. Она положила тонкий слой румян на ее щеки и накрасила ей губы. Когда Корнелия уже было повернулась к зеркалу, чтобы оглядеть себя, Рене остановила ее:
— Погоди! Я не хочу, чтобы ты видела себя прежде, чем я закончу. Мари! Ярко-красное кружевное платье, которое я купила на прошлой неделе.
— Но, мадам! Вы не должны одалживать мне свое новое платье, — запротестовала Корнелия. — Какое-нибудь старое, которое вам надоело, мне вполне подойдет.
— И весь Париж узнает, что ты наряжаешься в мои обноски? — спросила Рене. — Нет-нет, это никуда не годится. У меня есть план. Потерпи, дитя мое, еще немножко, и я тебе все расскажу.
Из гардероба, удобно встроенного в стену так, что Корнелия и не заметила его вначале. Мари достала платье. Это было самое прекрасное платье, какое только Корнелия видела в своей жизни! Яркие, огненно-красные кружева в узких оборках превосходно облегали фигуру. Платье было сильно декольтировано и едва прикрывало грудь; узкое в талии и на бедрах, оно образовывало широкий водоворот кружев вокруг ног.
— Это платье, должно быть, сшито специально для тебя! — в восхищении воскликнула Рене. — У нас с тобой один размер.
— Я не верю в это, мадам, — ответила ей Корнелия. — У вас такая узкая талия.
— Как и твоя, моя дорогая, — улыбнулась Рене.
Из шкатулки с драгоценностями она вынула длинные бриллиантовые серьги в виде капель и вдела их в уши Корнелии.
— Сними свое обручальное кольцо, — велела она. — Сегодня ты не замужем — мадемуазель!
И не успела Корнелия возразить, как Рене уже положила ее кольцо на туалетный столик.
— Черные перчатки, Мари, — приказала она. — А теперь наконец, моя очаровательная английская подружка, ты можешь взглянуть на себя!
Рене подвела девушку к зеркалу. С секунду Корнелия думала, что она, должно быть, ошиблась — она видела не свое отражение, а отражение незнакомой прелестной молодой женщины.
Но затем она поняла, что это она сама и есть. В это было невозможно поверить — такое преображение случается лишь в волшебном сне!
Лицо Корнелии стало неузнаваемым. Исчезла не только несчастная страдалица герцогиня Роухэмптон, но и маленькая Корнелия из Росарилла!
Волнения и мучения последних двух дней, в течение которых Корнелия почти ничего не ела, в результате истончили черты ее лица, и глаза по контрасту казались огромными. Превосходной формы, обрамленные длинными загнутыми ресницами, они напоминали зеленые островки под весенними лучами солнца. Глубокого зеленого цвета с мерцающими золотистыми искорками глаза, казалось, вмещают все чувства и эмоции Корнелии. Теперь же, широко распахнутые от возбуждения, они сверкали так, что невольно приковывали взгляд.
Остальные черты лица, миниатюрные и правильные, подчеркивали величину глаз Корнелии, и только рот еще выделялся на ее бледном лице — слегка накрашенные, манящие, трепещущие губы, которые боялись говорить о любви.
Изящная головка, посаженная с гордостью осознания своей неожиданной красоты, была украшена короной роскошных волос, отсвечивающих мягким блеском.
