Я с одобрением отнесся к заключению сделок во время двух трансферных окон, введенных в сезоне-2002/03. Другие главные тренеры жалуются на эту практику, но мне такая идея нравится – в основном потому, что после ее внедрения мне не приходится общаться с агентами футболистов шесть месяцев в году. Конечно, никому не хочется, чтобы тебя прижали к стене. В такие моменты понимаешь, что время на исходе и всем вокруг известно, что клуб отчаянно нуждается в некоторых игроках. Тем не менее я согласен обменять этот цейтнот на свободу, получаемую благодаря такой практике в остальное время года. Летом, еще до моего ухода в отпуск в июне, в нашем клубе составлялся план приобретения игроков, хотя трансферное окно не закрывалось до конца августа. Мы старались заявить о своих намерениях заранее, после чего Дэвид Гилл связывался с топ-менеджером того клуба, откуда мы хотели забрать футболиста. Важно было вступить в игру как можно раньше, чтобы успеть собрать необходимую информацию. В мае 2007 года Дэвид Гилл в сопровождении говорившего на португальском Карлуша Кейроша отправился в Португалию, чтобы подписать Нани из лиссабонского «Спортинга» и Андерсона из «Порту». И все это ему удалось сделать за сутки. По чистой случайности в том же месяце за десять недель до закрытия трансферного окна мы заполучили Оуэна Харгривза из мюнхенской «Баварии».
Место проведения переговоров тоже имеет значение. Как я уже рассказывал, отель на юге Франции, где мы с Кэти обычно проводили отпуск, очень подходил для того, чтобы убедить игрока связать свою судьбу с «Манчестер Юнайтед». Людей здесь немного, а виды на солнечное Средиземноморье гораздо лучше иллюстрируют надежды игрока на светлое будущее, чем маленькая комната для совещаний на стадионе или номер в лондонской гостинице, за окном которого непрерывно льет дождь. Фил Джонс (и не только он) привел своих родителей и агента в наш любимый отель. Мы немного поболтали в этом живописном местечке – и дело в шляпе. Иногда для заключения трансферной сделки я использовал неповторимую атмосферу «Манчестер Юнайтед», предлагая перспективному кандидату прогуляться по полю или устраивая ему небольшую экскурсию по тренировочной базе в Каррингтоне. На игроков всегда производил огромное впечатление наш тренажерный зал.
Беседу в такой умиротворяющей обстановке не сравнить с переговорами, проводимыми под давлением. Председатель совета директоров «Тоттенхэма» Дэниел Леви просто прибил нас гвоздями к флагштоку в 2008 году: он до последнего дня трансферного окна тянул с согласованием деталей контракта по переходу талантливого болгарского форварда Димитара Бербатова, которым мы давно интересовались. Когда мы поняли, что параллельно Леви ведет переговоры о переходе игрока в «Манчестер Сити», то решили ускорить дело и, арендовав чартер, привезли парня в Манчестер для обсуждения деталей и (по моим расчетам) суммы отступных для клуба. Затем явился Леви и заявил, что ему нужен наш юный нападающий Фрейзер Кэмпбелл, который должен стать частью сделки. Дэвид Гилл сказал «нет», на что Леви немного поднял плату за переход Димитара. Чтобы наконец сдвинуть переговоры с мертвой точки и одновременно выразить свое недовольство его требованиями, мы отправили молодого Кэмпбелла в аренду на «Уайт Харт Лейн», согласившись заплатить больше за трансфер Бербатова. До самой полуночи мы упорно трудились, подписывая документы и отсылая их по факсу, чтобы успеть оформить все бумаги до закрытия трансферного окна. Все это было гораздо неприятнее, чем даже моя операция по замене тазобедренного сустава.
Футбольные агенты сегодня напоминают назойливых мух: они проникают повсюду. Причем почти все они заняты исключительно стрижкой купонов и разрушением отношений игроков с клубами и главными тренерами. Из-за действий агентов футболисты превратились в товар, а беседа с «мухами» напоминает торговлю на восточном базаре.
По этой причине у меня выработалось стойкое отвращение ко всяческим посредникам, которые стремятся влезть между мной и игроком, с которым я пытаюсь наладить конструктивные отношения. Футбольные агенты преследуют собственные цели, которые часто не совпадают с интересами игрока и клуба. После того как я прочитал книгу Элис Шрёдер The Snowball («Снежный ком») об Уоррене Баффете, я стал понимать, почему инвестиционные банкиры вызывали у него неприязнь. Он весьма точно называет их «денежными мошенниками». У меня такое же отношение к футбольным агентам.
До введения Правила Босмана мы всегда имели дело непосредственно с игроками и их семьями. Любой талантливый мальчишка, способный играть за «Манчестер Юнайтед», обязательно привлекал внимание других клубов, а значит, наши предложения диктовались рыночными условиями. В футболе слухи распространяются быстро, поэтому обычно мы могли предвидеть предложения конкурентов.
