Чаще всего это выглядит просто глупо, а иногда – до невозможности отвратительно. И каждый раз, когда я становлюсь случайным свидетелем всегда безуспешных попыток соблазнения Максима Михайловича, восхищаюсь его терпением и выдержкой. Любой другой учитель, наверное, после такого завязал бы с педагогикой навеки вечные.
– О чем задумалась, Окулова?
Я вздрагиваю, когда слышу голос Максима Михайловича. Он уже успел съесть рыбу и макароны и теперь пьет чай, не сводя с меня внимательного взгляда карих глаз.
– Да вот думаю, – начинаю на ходу сочинять я, – почему нам не дают такой чай?
С таким же успехом можно было бы поинтересоваться, почему учителей в столовой пропускают без очереди. Максим Михайлович всем своим видом показывает мне, что не верит ни единому моему слову, но все-таки отвечает:
– Этот чай продают только учителям. В прежней школе, где я работал, тоже был такой порядок. Не знаю точно, с чем это связано. Может быть, с какими-нибудь рекомендациями по питанию школьников.
Я усмехаюсь и решаю уточнить:
– По питанию школьников или их отравлению?
Максим Михайлович снова смеется. Я вдруг ловлю себя на мысли, что никогда не видела его в школьной столовой. Ни разу. Оно и понятно – еда здесь больше похожа на результат преступления против кулинарии. Я и сама прихожу сюда совсем редко – всегда только за чаем.
– Не знала, что вы ходите сюда обедать, – признаюсь я, чтобы оправдать свой пристальный взгляд, обращенный на учителя. – Смотритесь вы здесь как-то чужеродно.
«Особенно в костюме от Brioni», – мысленно добавляю я.
– Не успел позавтракать, – отвечает учитель, разводя руками. – А работать мне еще долго. Вот и решил испытать удачу. Знаешь, все не так уж и плохо. Попробуй как-нибудь.
– Я, пожалуй, поверю вам на слово.
Еще несколько минут мы сидим друг напротив друга, вслушиваясь в жизнерадостные возгласы представителей начальной школы. Наконец, я допиваю свой чай и медленно встаю, чтобы не запутаться в собственных ногах и не упасть под ноги учителю. Достаточно и одного фиаско в день. Максим Михайлович тоже встает, несмотря на то, что его чашка пуста всего наполовину.
– Спасибо за чай, – благодарю я. – И компанию.
– Не стоит, Окулова. – Максим Михайлович совершенно не по-учительски мне подмигивает. – А компании моей у тебя сегодня еще будет предостаточно.
Я озадаченно хмурюсь, пытаясь понять, что значат эти слова. Учитель, заметив мою тормозную реакцию и полный непонимания взгляд, добавляет:
– Через пять минут – урок литературы.
И словно в подтверждение его слов раздается звонок на перемену.
– Через пять минут – урок литературы.
И словно в подтверждение его слов раздался звонок на перемену. Игорь Сергеевич устало опустился на стул, наблюдая за тем, как одиннадцатиклассники наспех бросали свои вещи в сумки, чтобы успеть на последний урок. Учительница литературы – пожилая дама с необычным именем Агнесса Илларионовна не терпела опозданий и с легкостью указывала на дверь каждому, кто появлялся на пороге ее кабинета после звонка.
Когда практически весь класс в привычной суматохе покинул кабинет физики, учитель, наконец, заметил ее. Невысокая и хрупкая, со светлыми прямыми волосами, семнадцатилетняя Маргарита Зуева больше всего была похожа на ангела, особенно когда поднимала на мир свой голубоглазый взгляд.
– У тебя какой-то вопрос, Рита? – тихо спросил учитель, смотря на стопку тетрадей на своем столе. – Что-то по поводу контрольной работы?
Девушка резко выдохнула от переполнившего ее вдруг волнения и, совсем не грациозно встав со своего места, пролепетала в ответ:
– Нет, Игорь Сергеевич, я просто задумалась.
Учитель бегло улыбнулся.
– Тебе нужно срочно отсюда бежать, – напомнил он и неожиданно помрачнел. Простая фраза сама по себе будто бы наполнилась каким-то скрытым смыслом, который Игорь Сергеевич не собирался в нее вкладывать. – Сейчас прозвенит звонок, и ты не сможешь попасть на литературу, – добавил он, чтобы рассеять неловкость. – Не стоит гневить Агнессу Илларионовну.
Маргарита рассеянно кивнула и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета. Уже у самой двери она вдруг запнулась о выступавшую из пола доску – следствие неудачного летнего ремонта, о которой все часто забывали, и рухнула на пол, едва не ударившись головой о дверь.
Игорь Сергеевич обеспокоенно вскочил со своего места, мысленно проклиная ремонтную бригаду, что только испортила его кабинет. Тяжело вздохнув, учитель помог девушке подняться на ноги. Ее черное платье собрало на себе всю пыль с пола, и теперь Рита выглядела слишком несчастной.
– Спасибо, Игорь Сергеевич, – тихо поблагодарила Маргарита и посмотрела ему прямо в глаза.
