За сравнительно короткое время, начиная с XXVII съезда партии, в свет выходит целая серия программных документов. На съезде, как известно, была принята новая редакция Программы партии, содержавшая значительные изменения в тексте. Хотя, надо сказать, проблемы перестройки не нашли отражения в ней. На XIX партконференции по важнейшим направлениям перестроечной политики приняты резолюции, представляющие будущие преобразования в политической сфере. В декабре 89 года принимается постановление о досрочном проведении XXVIII съезда партии и разработке проекта платформы ЦК КПСС к съезду. Естественно, предпринимаются меры по ее подготовке, в феврале проект обсуждается на Пленуме ЦК. Если вспомнить, что к тому времени были опубликованы «демократическая» и «марксистская» платформы, то фактически развернулась общепартийная политическая дискуссия. На самом съезде было принято постановление о подготовке новой Программы партии, создана специальная комиссия.
Порой казалось, что это хорошо: перед взором коммунистов раскрылись новые горизонты совершенствования общества. Дело, однако, в том, что движение теоретической и политической мысли все больше отрывалось от экономических, социальных, политических и культурных реалий, традиций, отчетливо выявилась тенденция отхода от классово-партийных принципов, введение в оборот неопределенных формулировок и взглядов на дальнейшее развитие общества.
Между тем, ни широкие партийные массы, ни многие партийные руководители к этому готовы не были и видели во всем этом опасность для общества. Теоретическая суета, бурная полемика, хотя и создали видимость напряженной деятельности, пользы давали немного. Более того — практическая деятельность от этого страдала. Вместо решения назревших неотложных экономических, социальных, культурных, бытовых задач, принятия эффективных законов — бесконечные теоретические дискуссии, системосозидающие проекты и заявления. Люди, называвшие себя марксистами, на время забыли мудрый завет Маркса: каждый шаг практического движения важнее дюжины программ.
В этой обстановке равные права получили антисоциалистические документы, совершенно невероятные, казалось, с точки зрения здравого смысла проекты и прогнозы. Именно к такому разряду относился новый теоретический опус профессора Г.Попова под претенциозным заголовком «Что делать?» — своего рода заявка на полемику с Лениным. Изданная отдельной брошюрой, статья была затем опубликована в двух декабрьских номерах журнала «Огонек» (1990 г.). Статья представляла своего рода квинтэссенцию «демократического радикализма».
Я не сразу обратил на эту статью внимание: отвлекала круговерть дел, да и переживания были таковы, что не стимулировали особенно внимание к творчеству Гавриила Харитоновича. Но и до меня дошли неординарные суждения по поводу сего произведения. Где-то уже в январе 91 года я засел за ее прочтение. Несмотря на то, что я уже имел дело со столь же резко антисоветскими суждениями, полемизировал в «Правде» лично с Поповым, тем не менее я был поражен той предельной развязностью, с которой Попов излагал свои взгляды на прошлое и формулировал свои рецепты на будущее общества, его уклада, всей страны. При первом прочтении — впечатление легкомысленного бреда, при втором — удивление от того, насколько дерзко Попов представляет меры по разрушению общества и страны. Здесь я попытаюсь как можно точнее, хотя и кратко, передать то, что меня особенно поразило.
В.И. Ленин и большевики, пишет Попов, убедили себя и страну, что экономика и созрела, и даже перезрела для перехода к социализму. Не правда ли, лихо закручено? И стоит обратить внимание на то, что, по Попову, Ленин считал, что экономика «перезрела» для социализма. Ленин говорил лишь о предпосылках в экономике и о недостатке цивилизованности, что следует решать эти вопросы после прихода к власти. Попову хочется представить Ленина как наивного романтика, и не более того. Подспудно сие означало, что Ленин не может считаться настоящим марксистом, тогда как Попов — вот настоящий марксист.
