Только со мной произошло все наоборот: в начале учебного года меня избрали группкомсоргом, потом заместителем секретаря комитета комсомола школы, а на районной комсомольской конференции — избрали членом районного комитета комсомола. Сам по себе этот факт был не только неожиданным для меня, но и весьма значительным. Учащихся редко избирали в руководящие органы городов и районов. Я был горд этим признанием моей работы, друзья порадовались вместе со мной. Но я не предвидел, какие нагрузки обрушатся на меня. В связи с тем, что секретарем комитета был у нас преподаватель, многие его обязанности легли на меня. Из райкома комсомола посыпались разные поручения: проверять организации, посетить где-то собрание, поучаствовать в заседании. И все это требовало времени, уроки было готовить некогда. В классном журнале стали иногда появляться двойки. Я забеспокоился: какой пример я подаю?
После нового года Мария пригласила нас к себе в библиотеку. Получился литературный вечер: читали Некрасова, потом А.К.Толстого «Коль любить, так без рассудку»... Спорили, шутили. К тому времени мы уже знали, что Никон собирается на учебу в спецшколу ВВС в Сталинград. Мы были рады за него, он давно мечтал стать военным летчиком. Но было и грустно. У нас с ним позади три года тесной и красивой дружбы. Сидели мы на одной парте, в школу и из школы — вместе, уроки учили часто тоже вместе. По выходным целые дни проводили в игре в футбол и волейбол. Это по его инициативе мы начали учиться танцам, сперва дома. Все равно никуда не денешься, сказал он. А позже с нашими девчонками осваивали танцы на льду замерзшего пруда под звуки мельничного дизеля. И в десятом классе мы уже танцевали на всех вечерах. Перед отъездом Никона у меня дома собрали вечеринку. Танцевали, с особым чувством пели «В далекий край товарищ улетает»...
После отъезда Никона я сблизился с Ваней Мартыновым, тоже нашим одноклассником, выдающимся техническим талантом. Как-то весной мы ходили на рыбалку с бреднем, улов был ничтожный. Вернувшись, мы стали мыться у меня во дворе. Смотрю, от калитки идет незнакомая девушка. Иван шепчет (глаза-то лучше): Валя Доценко, я пошел! Он поздоровался с Валей и исчез. Действительно, Валя. Светло-русые косы брошены на грудь, улыбается, глаза сияют, лицо в завитушках волос. «Не ожидал? — спрашивает она. — А я увидела Ваню, испугалась, что помешает, а он догадливый». То, что она говорит, — странно и необычно. Легкий озноб пробегает у меня по спине. Я переоделся, и мы пошли бродить по городу. Вечер переходил в теплую тихую ночь, сияла огромная луна, высвечивая дома, заборы, палисадники.
Как начало, так и продолжение разговора было необычным и даже горьким. У нее накопились обиды на нас, самых близких ее друзей. Ей казалось, что Лариса и я нарочно отдалились от нее. Мария занята своей взрослой жизнью. Я попытался уверить ее в наших неизменных дружеских чувствах, но она отмахнулась, дескать, не мешай. И продолжала говорить — тихо, печально, убежденно: «Я так благодарна вам всем, а с вашей стороны дружба оказалась слишком осторожной. Сейчас я одинока настолько, что жить мне не хочется. Я не вижу, как буду жить в этом мире. Мне кажется, что я вообще жить долго не буду, умру молодой». Тут я вскричал: «Да почему же?! Ты молодая, красивая, здоровая — почему о смерти?» А она свое: умру и все. «Не бойся, я не покончу с собой, просто умру».
Это была жуткая фантасмагория. Я ничего не понимал. Мое отношение к ней ни в коей мере не изменилось. Ну, может, мы реже виделись, впереди экзамены. Но пророческий разговор этот скоро вспомнится мне. И лишь совсем недавно я узнал нечто такое, что, может, объясняет ее тогдашнее состояние.
У десятиклассников появилась невиданная ранее жадность на оценки. Ведь впереди экзамены и получение аттестата! Однажды преподаватель немецкого языка поставил трем ученикам «плохо» за то, что не выучили стихотворение Гейне «Лореляй». Всем классом пытались объяснить, что выполняли четвертную работу по черчению. Но рассвирепевший «немец» ничего не хотел принимать во внимание. Тогда все, кого он поднимал, стали отвечать, что не знают, не учили, независимо от того, знают на самом деле или нет, в том числе и отличник Козлов, который всегда и все знал. Тринадцать «плохо» выставил в журнал преподаватель и предложил всем отказникам покинуть класс. С шумом и гамом ребята вывалились в тихий коридор, забрали в соседнем 10 А волейбольный мяч и устроили «блиц». На следующий урок к нам пожаловал директор, и состоялось объяснение, в ходе которого десятиклассники обратили внимание на то, что такие крупные задания надо преподавателям «разводить». В общем, дело кончилось миром, но выпускники дали понять, что прежние приказные методы к ним уже не применимы.
