Один вопрос доставлял мне особые затруднения, вопрос о будущейроли экономики. Я заметил, что Хендерсон озаглавила свою книгу "Конецэкономики",и я напомнил, что в нескольких пассажах она заявила, чтоэкономика более не жизнеспособна как социальная дисциплина. Что тогдаее должно заменить?
"Экономика, очевидно, останется полезной дисциплиной для разного рода количественных характеристикианализамикрообластей, — объяснила Хендерсон, — но ее методы уже сейчас не годятся для исследования макроэкономических процессов".Макроэкономические модели следует изучать в комплексных научных коллективах внутри широкой экологической концепции. Я сказал Хендерсон, что это напомнило мне об областиздравоохранения, где требуется такой же подход, чтобы заниматься многочисленными аспектами здоровьявнутривсеобъемлющейконцепции."Яудивлена, — ответила она. — Мы ведь говорим о здоровье экономики. Внастоящий момент наша экономика и общество в целом серьезно больны".
"А что касается макрообластей, как, например, администрирование… Будет ли здесь работать экономика?" — повторил я. "Да, и здесь она будет играть важную роль: оценить как можно болееточно социальные и экологические издержкиэкономическойдеятельности — издержки здоровья, издержки экологического урона, социальные конфликты и т. п. — и справедливо распределитьэти издержки между частными и общественными предприятиями"."Не моглибы вы привести пример?" "Конечно. Например, можно было бы обязатьтабачные компании оплачивать значительную часть издержекна медицину, связанных с курением, а производителей спиртного — соответствующуюдолюиздержек, вызванных алкоголизмом".
Когда я спросил Хендерсон, насколько реалистичен и политическиприемлем такой подход, она ответила, что не сомневается в том, что такой вид расчетов в скором времени будет утверждензаконом, поскольку очень сильны альтернативные и гражданскиедвижения. Она заметила, что, фактически, работа над экологическими моделями такого типа уже ведется, например, в Японии. За этойпервой беседой мы провели вместенесколькочасов, и, когдастемнело, Хендерсон извинилась передо мной за то, что не можетуделить мне больше времени. Однако, она добавила, что была быочень счастлива принять участие в проекте моей книги вкачестве эксперта, и пригласила меня к себе в Принстон для более подробной беседы. Я был счастлив и сердечно поблагодарил ее за визит и завсею ее помощь. На прощание она нежно обняла меня, как будто мы былистарыми добрыми друзьями.
Интенсивное изучениекнигиХендерсони последующая беседа сней открыли для меня новую область, которую явознамерилсяисследовать. Мое интуитивное убеждение порочности нашей экономической системыбыло подтверждено Фрицем Шумахером, но до встречи с Хейзл Хендерсон янаходил технический жаргон экономики слишком трудным, чтобы в нем разобраться. В течение того июня он стал постепенно проясняться для меня, как только я усвоил ясную концепцию для понимания основных экономических проблем. К моему великому удивлению я стал все чаще обращаться к экономическим разделам газет и журналов и находить удовольствие вчтении отчетов и аналитических материалов, которые я тамнаходил. Ябыл поражен тому, как легко оказалось сквозь аргументы правительства иофициальных экономистов увидеть, как они наводят глянец нанеобоснованныепредположенияилиоказываются не в состоянии понять проблемуиз-за узости мировоззрения.
По мере того, как я совершенствовал свои знания в области экономики, возникало множество новых вопросов, и в течение следующих месяцев я постоянно звонил в Принстон и просил Хендерсон помочь: "Хейзл, что такое смешанная экономика?";"Хейзл, что вы думаете одерегуляции?". Хендерсон терпеливо отвечала на все мои вопросы и я был пораженее способностью отвечать на каждый из них, используя четкие исжатыеобъяснения, подходя к каждому вопросу с позиций широкой экологической, глобальной перспективы.
Эти беседысХейзл Хендерсон не только здорово помогли мне впонимании экономических проблем, но также позволили мне в полной мереоценить социальные и политические измерения экологии. Я говорил и писал о возникающей новой парадигме, как об экологическом мировоззрениинадолгиегоды. Фактически, термин "экологический" я использовал вэтом контексте еще в "Дао физики".В 1977 году яобнаружилглубокуюсвязь между экологией и духовностью. Я понял, что глубокое экологическое сознание духовно в самой своей сути, и осознал, что экология, основанная на таком духовном сознании, может стать западным эквивалентомвосточных мистических традиций. Постепенно я узнавал о важныхсвязяхмежду экологией и феминизмом и познакомился с экофеминиским движением;и, наконец, Хейзл Хендерсон расширила мое понимание экологии, открывмне глаза на ее социальные и политические измерения. Я познакомился смногочисленными примерамиэкономических, социальныхиполитическихвзаимосвязей. Яубедился в том, что одной из важнейших задач нашеговремени является разработка четкой экологической концепциидлянашейэкономики, наших технологий и нашей политики.
